Texts

Return to list | edit | delete | history | ? Help

St’opin D’ohor tapettih bes’odas

Corpus: Dialectal texts

Southern Ludian (Svjatozero)

Informant(s): Баранцева Анна Игнатьевна, 1895, Пелдожа (Pelduoižen külä), Prjazhinsky District, Republic of Karelia
recording place: Петрозаводск, Republic of Karelia, year of recording: 1969
recorded: Баранцев Александр Павлович

Source: А.П. Баранцев, Образцы людиковской речи. Образцы корпуса людиковского идиолекта, (1978), p. 141-142
audio archive of ILLH, KarRC RAS: №1380/4

St’opin D’ohor tapettih bes’odas
(Ludian)

A D’ohorat služban sluužii.

Bes’odas torevuttih brihad, da siid D’akum Miššad oli häi Gordin D’akum Miša se hänen püšti.


Häi kuoli kieras, daže ei voittu ni lidnah tuoda, kuoli dorogale.


Daže suoled vačaz lähtedih, da sih kuoli hänel nečitä.


D’akum Miša se püšti hänen, ühte prikol’en’ait, bes’odas.


N’eidižiden perät torevuttih.


Da siit kieras hänel daže muštelttih ked neidižed ol’d’ih pagettih da kai, kieraz lat’t’aile sordui ka suolet pakuttih lat’t’aile.


Muga vačan leikkaži kieras se D’akum Miša, sil D’ohoral.


Nu a siid vie, vie minule tulou se muštai vähäižel ku nenga tul’d’ih n’eidižed sigä bes’odaspiäi Dašačii da kai tul’d’ih: ”Ojojoi, sanou, läkämme ühtes perttih kaččomah”.

A mill oli...
Nu, n’eičükluadu ka pidäu lähtäi kaččomah kui on.

Kodih oli tuodu, ka vie oli hengis, pand oli boklaučale, virui azetettu piä ülähpiäi.


Häntte ferššalad vačče, se hänel sidottih, lidnah tüötäh sanottih.


A siid ol’d’ih da net tuodih neččih, käzipaikal kai oli, suolet pan’d’ih vaččah da sit käzipaikal sidottih vačče.


Siit müö ištuimme, siid neičükät nu, itkedäh vot kui muštelttih.


A se kudai püšti hänen siit tuli.


Kai sid muamod, n’eveskät kai itkedäh.


Vie heil kačo Duard’ oli, minä vie unohtin sanomata, se sizär da Katti da D’uard’e, enämbi ni olnu ni kedä ei.


Siid küzüu: ”Andagatte, suun kuivauu andagatte vetteu andagad vette”.


Viruu nouzou, a se püštäimiez Miša nouzi, siid oli staučče edes, verno prošken’n’at püudämäh.


Ka ei hänel ottanu vette suuh, ku rubeži andamah, ka häi nenga kiändi seinähpiäi piän, ei ottanu.


Hänel daže vett ei ottanu, kudai püšti sen vett ei ottanu luzikal suuh.


Siid se väl’t’t’ih se neniz iäre kauhtanuois kindahat, bokkah ištui.


Siid anduoi sizäreh Duar’d’e hänele vette, siid otti.


Nu a siid tüöttih net, ferššalad lähtedih, da kai lidnah ei loitokse ni viedu, dorogale i kuoli.


A sille Mišall andettih viiž vuotte vai.


Viiž vuotte türmäz ištui dai piäzi.


A vie kačo siit nai dai Poštah kehno mäni koda-vävükse.


Mužikan tapuoi mugoman.

Дёхора Стёпин убили на вечеринке
(Russian)

А Дёхора, только службу отслужил [убили].

На вечеринке подрались парни, и Миша Дякун (был такой [парень] Миша Дякун Гордин) его ударил ножом.


Дёхор умер сразу, не могли даже и в город довезти, умер по дороге.


Даже кишки из живота выпали, тут и умер.


Миша Дякун (они родичи были) заколол его на вечеринке.


Из-за девушки подрались.


Вспоминали, что девушки убежали, а Дёхор сразу на пол упал, кишки выпали на пол.


Так Миша Дякун распорол живот у Дёхора.


Я уже смутно помню, как девушки пришли с вечеринки, сестра Даша да все пришли [говорят]: «Ой, ой, ой, пойдемте вместе посмотрим».

А мне было...
Я тогда еще девочкой была, но хочется пойти посмотреть, что там.

Принесли его домой, еще был жив, лежал на боковой лавке, голова приподнята кверху.


Фельдшер осмотрел его, живот перевязали полотенцем, в город собирались отправить.


Кишки вложили в живот и полотенцем завязали живот.


Мы, девочки, сидели у них и все плакали.


А тот, который порезал его, после пришел.


Мать, невесткивсе плачут.


Еще у них сестра Дарья была, я забыла, не сказала, Катти да Дарья были, больше не было никого.


[Дёхор] просит: «Дайте воды, рот сохнет, дайте воды, дайте воды».


А убийца Миша поднялся (тут был ковш перед ним), начал предлагать воду, наверно, прощенье хотел просить.


Не взял от него воды, он так повернул голову к стене, не взял у него даже воды.


У того, который заколол его, Дёхор не взял даже ложки в рот.


Тот в кафтане и рукавицах отодвинулся, в стороне уселся.


Сестра Дарья подала ему воды, тогда Егор взял.


А потом отправились фельдшера да все в город отвозить, недалеко и увезли, по дороге Дёхор и умер.


А Мише дали только пять лет.


Пять лет в тюрьме отсидел и вышел.


А потом еще, видишь ли, женился и в Половину ушел в примаки.


Такого мужика убил.