Тексты

Вернуться к списку | редактировать | удалить | История изменений | ? Помощь

Ol’iin mie tyttön’e dvadcat’ l’et

Корпус: диалектные тексты

Толмачевский

Информант(ы): Волкова А.Е., 1896, Кожино, Максатихинский район, Тверская (Калининская) область
место записи: Кожино, Максатихинский район, Тверская (Калининская) область, г. записи: 1958
записали: Муллонен Мария Ивановна

Источник: Новак И.П., Тверские диалекты карельского языка: Фонетика. Фонология, (2016), с. 139-140
ф/архив ИЯЛИ КарНЦ РАН: №33

Ol’iin mie tyttön’e dvadcat’ l’et
(карельский: собственно карельское наречие)

- Ol’iin mie tyttön’e dvadcat’ l’et.

I zagul’aičin mie br’ihanke i män’iin mie, jäl’geh näidä vuožiloida, miehellä.


Naiččiečima, ka, el’imä enžimmäzen vuwven hyviin.


Meilä tul’i jäl’geh näidä vuožiloida kakši lašta, vot.


Hiän zagul’aičči toiz’enke i kakši lašta ol’i tällä miwn mužikalla, vot.


A prišlos’ meilä vposl’edstvii i erota, erota.

Ka myö näimä häd’iä i gor’ua, i jogo midä, vot.


Hiän naičči.


Hiän kuol’i pahah vuol’eh, nain’e uglah istuoči


A meilä lapšet hyvät kažvettih.


I doučil’is’ molemmat.


Potom i hutorah nowz’ima, gor’ua näimä, logaz’ista nowz’ima, vaivunuot, i tr’i n’edel’i myö i yhtä buhankua šöimä vain.


A potom tul’i meilä hyvä elän’dä, značit.


Kolhozat meilä annettih l’eibiä, i hyvin, i kaikki.


Vot, značit.
Vot.

- Mužikka ei tule kod’ih.

Omat ketut provez’iw šiiheh, proigraiččow.


Nu vielä, tädä, midä ruadua?


Tulen kodih, šanotah: ”Pywdy muččo, min’täh šie et opašša mužikkua, štobi kartih ei kizais’.”


A midä miwla ruadua?


Hyvä rahvaš opaššettih: ”Ota šie käbrykkiä, tädä, kuin händä, koivumua, karšinalla vala da nuoralla šivo, da nal’ešnikkah r’iputa, i ka hyö ei ruveta kartih kizuamah.”


Mie otiin vielä heidä lukkoin, čiepin pan’iin, vir’it’iin i läks’iin.


Hyö: ”Karavul, spasait’e!
Karavul, spasait’e! Mis’tä ottuači? Mis’tä ottuači? Emmä t’iijä.”

A mie že hypyllä, da poikki zuagordoista, da pinon all, duumaičiin, tapetah milma.


Mie i hengettä šiel’ issun.


Aštuw mužikka miwnoma, i piä painettu.


Aštuw, i šobua piällä ei ole.


Šyöt’t’iä jumalan’e, miwla pidäw tuaš od’evaija.


Mie mittyzen kumman luajiin!


Tul’i kod’ih, kiwgualla nouz’i i kolmet suutkat ei i syönyn.


A mie nagol’e it’en, nagol’e it’en, midä miwla ruadua?


Pod konec: pidäw erota täštä mužikašta.

Была я девушка двадцатилетняя
(русский)

- Была я девушка двадцатилетняя.

И загуляла я с парнем, и вышла я, после этих лет, замуж.


Поженились, вот, жили первый год хорошо.


У нас после этих лет появилось два ребенка, вот.


Он загулял с другой, и два ребенка было у этого моего мужа, вот.


А пришлось нам впоследствии и развестись, развестись.


Вот повидали мы и бед, и горя, и всего, вот.


Он женился.


Он умер плохо, жена в угол села


А у нас дети хорошие выросли.


И доучились оба.


Потом и на хутор перебрались, горя повидали, с луга перебрались, уставшие, и три недели мы одной только буханкой питались.


А потом наступила у нас хорошая жизнь, значит.


Колхозы дали нам хлеба и хорошо, и все.


Вот, значит.
Вот.

- Муж не идет домой.

Свои вещи отвезет туда, проиграет.


Ну, еще, это, что делать?


Приду домой, говорят: ”Попалась жена, почему ты не отучишь мужа, чтобы в карты не играл.”


А что мне делать?


Хорошо, народ научил: ”Возьми ты бересты, этой, как ее, березовой, керосином полей и веревкой завяжи, да на наличник повесь, и вот они не будут в карты играть.”


Я взяла еще их заперла, цепь повесила, зажгла и пошла.


Они: ”Караул, спасайте!
Караул, спасайте! Откуда взялся? Откуда взялся? Не знаем.”

А я же бегом, да по задворкам, да под поленницу, думала, убьют меня.


И сижу я там тихонечко.


Идет муж мой, с поникшей головой.


Идет, и рубашки нет.


Боже милостивый, мне нужно опять одевать.


Какую беду я натворила!


Пришел домой, на печку поднялся и трое суток даже и не ел.


А я все плачу, все плачу, что мне делать?


Под конец: надо разводиться с этим мужиком.