Texts

Return to review | Return to list

G'agi-baba i lapsed

history

October 23, 2017 in 14:08 Нина Шибанова

  • changed the text of the translation
    Жили муж и жена. Были у них девочка и мальчик. Муж и жена умерли, мальчик и девочка остались одни. Жили они, жили, кончилась у них еда. Однажды нашли они горошину. Катали, катали ее и уронили в подполье. Горошина проросла. Выросла до пола, они в полу дыру прорубили. Рос, рос росток и вырос до потолка. Они в потолке дыру прорубили. Вырос он до крыши и там нашел дырочку и растет дальше. Однажды мальчик полез вверх по этому стеблю. Поднимается, поднимается и видит: избушка, вертится. Мальчик говорит: – Избушка, избушка, остановись ко мне дверью, к лесу окнами. Избушка остановилась. Мальчик вошел в нее. На столе стоят молоко и каша. Он съел кашу, выпил молоко. А баба-яга в подполье муку мелет. Потом этот мальчик вместо молока написал, а вместо каши накакал. После этого он спустился и пошел домой. На другой день пошли они с девочкой, вдвоем пошли. Так опять в подполье баба-яга муку мелет. На столе стоят каша и молоко. Кашу и молоко они съели, опять вместо каши накакали, вместо молока написали. Стали они уходить, а баба-яга вылезает из подполья. Вылезла баба-яга и схватила мальчика и девочку. Печь затопила и говорит: – Теперь я вас поджарю и съем! Печь растопилась, баба-яга взяла лопату и говорит: – Девочка, садись на лопату! Девочка отвечает: – Бабушка, я не знаю, как сесть. – Ну, не умеешь, так садись ты, мальчик. – Бабушка, я не умею. – Не умеешь, так придется показать. Села она на лопату и говорит: – Вот так! А мальчик и девочка взяли да и сунули бабу-ягу в печь, закрыли заслонкой и убежали. Пошли они домой и зажили там хорошо. А баба-яга и сейчас в печке сидит. Все.

October 23, 2017 in 14:08 Нина Шибанова

  • changed the text
    Elotihe ak da mužik. Oli hijau d'oočk'aine da prihäine. Ak da mužik kuudihe, prihäine da d'oočk'aine gädihe. Elotihe, elotihe, söda ii mida tehnukso. Lüutine kerdan hernhudon, kataidihe. Kataidihe, kataidihe da karzn'ah'a sortihe. Vot hernhut kazvaškanz’. Kazvoi lavahasai, lavas riigun čapetihe, kazvoi. Kazvoi, kazvoi, lagehesai kazvoi. Lages ku riigun čapetihe. Kazvoi katusohosai, kazvoi katusohosai. Katusoskatusos riigižen lüuz’ i kazvab tagemba. Kerdan prihäine läks’ libumaha necidame hernhudme. Libui, libui, kacauz’, ka pertiine pörub. Prihäine pagižeb: – Pertiine, pertiine, siižutado minuhuin'päi veraihut, mechapäi üuknaižed. Pertiine siižutihe. Prihäine mäni. Stolau oli maidod, kašad. Kašad süi, maidod g'ui. A g'agi-baba karzn'as g'auhob. Potom neco prihäine vmesto maidod kuzihe, a vmesto kašad situihe. Potom läks’, pertišpäi laskihe i mäni kodihe. Toižuu päivau mändihe d'oočk'aštme, kahton mändihe. Ka möstna g'agi-baba karzn'as g'auhob. Stolau oli kašad da maidod. Kašan da maidon södihe, möstna vzamen kašad situihezoi, vzamen maidod kuzihezoi. Lähtaškatihe, a g'agi-baba-se karzn'aspäi libub. G'agi-baba libui, prihäižen da d'oočk'aižen tabaz’, päčin. Päčin lämhä pani i pagižeb: – Nügüt’ mina tiid’ žarin' da sön. Päč lämbin’, g'agi-baba labidon ot’ i pagižeb: – D'oočk'aine, ištte labidolo. D'oočk'aine pagižeb: – Baboi, mina en mahta išttakso. – Nu ed mahta, ka ištte sina prihäine. – Baboi, mina-ki en mahta. – Ed mahta, ka tari ozutada. Ištuihe labidolo i pagižeb: – Naku ninga! A prihäine i d'oočk'aine ottihe da g'agi-baban päčhe lükäitihe, päčilaudau saubatihe i uittihe. Mändihe kodihe da eläškat'he hüväšti. A g'agi-baba i seičas päčiš ištub. Kaik.

October 23, 2017 in 14:08 Нина Шибанова

  • changed the text of the translation
    Жили муж и жена. Были у них девочка и мальчик. Муж и жена умерли, мальчик и девочка остались одни. Жили они, жили, кончилась у них еда. Однажды нашли они горошину. Катали, катали ее и уронили в подполье. Горошина проросла, выросла. Выросла до пола, они в полу дыру прорубили. Рос, рос росток и вырос до потолка. Они в потолке дыру прорубили. Вырос он до крыши и там нашел дырочку и растет дальше. Однажды мальчик полез вверх по этому стеблю. Поднимается, поднимается и видит: избушка, вертится. Мальчик говорит: – Избушка, избушка, остановись ко мне дверью, к лесу окнами. Избушка остановилась. Мальчик вошел в нее. На столе стоят молоко и каша. Он съел кашу, выпил молоко. А баба-яга в подполье муку мелет. Потом этот мальчик вместо молока написал, а вместо каши накакал. После этого он спустился и пошел домой. На другой день пошли они с девочкой, вдвоем пошли. Так опять в подполье баба-яга муку мелет. На столе стоят каша и молоко. Кашу и молоко они съели, опять вместо каши накакали, вместо молока написали. Стали они уходить, а баба-яга вылезает из подполья. Вылезла баба-яга и схватила мальчика и девочку. Печь затопила и говорит: – Теперь я вас поджарю и съем! Печь растопилась, баба-яга взяла лопату и говорит: – Девочка, садись на лопату! Девочка отвечает: – Бабушка, я не знаю, как сесть. – Ну, не умеешь, так садись ты, мальчик. – Бабушка, я не умею. – Не умеешь, так придется показать. Села она на лопату и говорит: – Вот так! А мальчик и девочка взяли да и сунули бабу-ягу в печь, закрыли заслонкой и убежали. Пошли они домой и зажили там хорошо. А баба-яга и сейчас в печке сидит. Все.

October 18, 2016 in 19:24 Nataly Krizhanovsky

  • changed the title
    from G\'agi-baba i lapsed
    to G'agi-baba i lapsed
  • changed the text
    Elotihe ak da mužik. Oli hijau d\'oočk\'ained'oočk'aine da prihäine. Ak da mužik kuudihe, prihäine da d\'oočk\'ained'oočk'aine gädihe. Elotihe, elotihe, söda ii mida tehnukso. Lüutine kerdan hernhudon, kataidihe, kataidihe da karzn\'ah\'akarzn'ah'a sortihe. Vot hernhut kazvaškanz’. Kazvoi lavahasai, lavas riigun čapetihe, kazvoi, kazvoi, lagehesai kazvoi. Lages ku riigun čapetihe, kazvoi katusohosai. Katusos riigižen lüuz’ i kazvab tagemba. Kerdan prihäine läks’ libumaha necidame hernhudme. Libui, libui, kacauz’, ka pertiine pörub. Prihäine pagižeb: – Pertiine, pertiine, siižutado minuhuin\'päiminuhuin'päi veraihut, mechapäi üuknaižed. Pertiine siižutihe. Prihäine mäni. Stolau oli maidod, kašad. Kašad süi, maidod g\'uig'ui. A g\'agig'agi-baba karzn\'as g\'auhobkarzn'as g'auhob. Potom neco prihäine vmesto maidod kuzihe, a vmesto kašad situihe. Potom läks’, pertišpäi laskihe i mäni kodihe. Toižuu päivau mändihe d\'oočk\'aštmed'oočk'aštme, kahton mändihe. Ka möstna g\'agig'agi-baba karzn\'as g\'auhobkarzn'as g'auhob. Stolau oli kašad da maidod. Kašan da maidon södihe, möstna vzamen kašad situihezoi, vzamen maidod kuzihezoi. Lähtaškatihe, a g\'agig'agi-baba-se karzn\'aspäikarzn'aspäi libub. G\'agiG'agi-baba libui, prihäižen da d\'oočk\'aižend'oočk'aižen tabaz’, päčin lämhä pani i pagižeb: – Nügüt’ mina tiid’ žarin\' da sön. Päč lämbin’, g\'agig'agi-baba labidon ot’ i pagižeb: – D\'oočk\'aineD'oočk'aine, ištte labidolo. D\'oočk\'aineD'oočk'aine pagižeb: – Baboi, mina en mahta išttakso. – Nu ed mahta, ka ištte sina prihäine. – Baboi, mina-ki en mahta. – Ed mahta, ka tari ozutada. Ištuihe labidolo i pagižeb: – Naku ninga! A prihäine i d\'oočk\'ained'oočk'aine ottihe da g\'agig'agi-baban päčhe lükäitihe, päčilaudau saubatihe i uittihe. Mändihe kodihe da eläškat\'heeläškat'he hüväšti. A g\'agig'agi-baba i seičas päčiš ištub. Kaik.