Texts

Return to review | Return to list

D'oočk'aine i pakaine

history

September 14, 2017 in 12:58 Нина Шибанова

  • changed the text of the translation
    Жили старик со старухой. У старика была дочь, да и у старухи была дочь. Для обоих неродные: у старухи своя дочь, а у старика своя. Они сошлись. Старуха невзлюбила дочь старика и велит отвезти в лес: – Отвези, – говорит, – в лес, старик, да подними на стог, пусть она замерзнет. Старик отвез ее на стог и оставил там раздетую. А холод такой, мороз еще. Пришел Мороз, вокруг бегает да: – Девочка, холодно или нет? – Холодно, дедушка, холодно. Он бросил ей туда валеночки. Потом опять спрашивает: – Замерзла ты или нет? – Замерзла. Бросил он шубку. Опять пришел и спрашивает: – Замерзла или нет? – Замерзла. Бросил он ей туда платок. Опять спрашивает: – Замерзла или нет? – Замерзла. Бросил он ей туда варежки. Одел он эту девочку. Ну, ночь проспала девочка. Утром встает старуха: – Иди, старик, возьми девочку, замерзла она уже, привези, хоть косточки закопаем. Поехал он туда на санках брать девочку. А девочка там одета, на стогу, живехонькая. Взял старик, посадил ее на санки как барыню. – Ой, пусть и моя дочь оденется, – старуха говорит. Старик свою дочь привез домой, а старухину дочь отвез на стог, поднял туда и оставил. Пришел Мороз: – Девочка, замерзла или нет? – Жаба тебе в рот! Ну, он ничего не дал. Опять пришел Мороз: – Девочка, замерзла или нет? – Жаба тебе в рот! До того доходил, а она ему все «жаба в рот» говорила, говорила.. Ничего он ей не дал. Да и заморозил. Прошла ночь. – Иди, привези мою девочку, уже одета она. Старик пошел, так девочка замерзла на стогу. Эту «кочерыжку» он взял, положил в мешок и на санках везет домой. Едет по полю, собаки лают: – Гав-гав! Дочь старика приехала в золоте да серебре, а кости старухиной дочери везут в мешке.

September 14, 2017 in 12:57 Нина Шибанова

  • changed the text
    Elotihe ukoine da akaine. Ukuu oli tütär dai staruhau oli tütär. Ii rodnšjad molembil': staruhau ičeze tütär, a ukuu ičeze. Hö ühthide-ki. Staruh ii navedn'u ukon tütärt nikut, otab da käskeb veda mecha: – Ve, sanub, – mecha, uk, da ve sabran pähä, laske hän kül'mehtub. Nece ukoine sabran pähä vei i gät’ sinna alastita. A vilu ningine, pakaine. Pakaine tuli da ümbri g'oksendob da: – D'oočk'aine, vilu ali läm? – Vilu, deduško, vilu. Hän tači valencaižed hänolo sinna. Potom möst küzui: – Kül'mid' ali ed? – Kül'min'. Tači püuižen. Möst tuli da küzui: – Kül'mid' ali ed? – Kül'min'. Tači paikan sinna hänolo. Möst küzui: – Kül'mid' ali ed? – Kül'min'. Hän tači alaižed hänolo. Hän sädat’ necen d'oočk'aižen. No, d'oočk'aine ön magaz’. Homesuu nuuz’ staruh.: – Mäno, uk, otmaha d'oočk'ašt’, kül'mehtunu om g'o, to luhudod, hot’ kopakam. A d'oočk'aine sänuze siga. Sabran päs, käub naku eläbaine. Ot’ uk, regudelo ištut’ ningiman ani bajarinaižen. – Oi, minun tütär-ki laske sädase, - staruh sanub. Uk ičeze tütren toi kodihe, a staruhan tütren vii sabran pähä sinna, lend’ da gät'-ki. Pakaine tuli dai: - D'oočk'aine, kül'mid' al’ ed? – Žab suhu! No, hän nimida ii annu. Möst tuli pakaine: - D'oočk'aine, kül'mid' al’ ed?» – Žab suhu!» Sihesai käui, «žab suhu» sanel’, sanel’. Pakaine hänolo nimida annu ei. Da kül'mehtoit'-ki. Ö proidi. – Mäno, to minun d'oočk'aine, sädnuse om. Ukoine mäni, ka d'oočk'aine kül'mehtunu sabran pähä. Necen kokočaižen ot’ da havadoho pani da regudon vedab kodihe. Püudho tuli, koirad nuttas: - Hau, hau, ukon tütär tuli kuudas da hobedas, a staruhan tütruu lud havados vedotas.

September 14, 2017 in 12:56 Нина Шибанова

  • changed the text
    Elotihe ukoine da akaine. Ukuu oli tütär dai staruhau oli tütär. Ii rodnšjad molembil': staruhau ičeze tütär, a ukuu ičeze. Hö ühthide-ki. Staruh ii navedn'u ukon tütärt nikut, otab da käskeb veda mecha: – Ve, sanub, – mecha, uk, da ve sabran pähä, laske hän kül'mehtub. Nece ukoine sabran pähä vei i gät’ sinna alastita. A vilu ningine, pakaine. Pakaine tuli da ümbri g'oksendob da: – D'oočk'aine, vilu ali läm? – Vilu, deduško, vilu. Hän tači valencaižed hänolo sinna. Potom möst küzui: – Kül'mid' ali ed? – Kül'min'. Tači püuižen. Möst tuli da küzui: – Kül'mid' ali ed? – Kül'min'. Tači paikan sinna hänolo. Möst küzui: – Kül'mid' ali ed? – Kül'min'. Hän tači alaižed hänolo. Hän sädat’ necen d'oočk'aižen. No, d'oočk'aine ön magaz’. Homesuu nuuz’ staruh. – Mäno, uk, otmaha d'oočk'ašt’, kül'mehtunu om g'o, to luhudod, hot’ kopakam. A d'oočk'aine sänuze siga. Sabran päs, käub naku eläbaine. Ot’ uk, regudelo ištut’ ningiman ani bajarinaižen. – Oi, minun tütär-ki laske sädase, - staruh sanub. Uk ičeze tütren toi kodihe, a staruhan tütren vii sabran pähä sinna, lend’ da gät'-ki. Pakaine tuli dai: - D'oočk'aine, kül'mid' al’ ed?» – Žab suhu! No, hän nimida ii annu. Möst tuli pakaine: - D'oočk'aine, kül'mid' al’ ed?» – Žab suhu!» Sihesai käui, «žab suhu» sanel’, sanel’. Pakaine hänolo nimida annu ei. Da kül'mehtoit'-ki. Ö proidi. – Mäno, to minun d'oočk'aine, sädnuse om. Ukoine mäni, ka d'oočk'aine kül'mehtunu sabran pähä. Necen kokočaižen ot’ da havadoho pani da regudon vedab kodihe. Püudho tuli, koirad nuttas: - Hau, hau, ukon tütär tuli kuudas da hobedas, a staruhan tütruu lud havados vedotas.

September 14, 2017 in 12:56 Нина Шибанова

  • changed the text of the translation
    Жили старик со старухой. У старика была дочь, да и у старухи была дочь. Для обоих неродные: у старухи своя дочь, а у старика своя. Они сошлись. Старуха невзлюбила дочь старика и велит отвезти в лес: – Отвези, – говорит, – в лес, старик, да подними на стог, пусть она замерзнет. Старик отвез ее на стог и оставил там раздетую. А холод такой, мороз еще. Пришел Мороз, вокруг бегает да: – Девочка, холодно или нет? – Холодно, дедушка, холодно. Он бросил ей туда валеночки. Потом опять спрашивает: – Замерзла ты или нет? – Замерзла. Бросил он шубку. Опять пришел и спрашивает: – Замерзла или нет? – Замерзла. Бросил он ей туда платок. Опять спрашивает: – Замерзла или нет? – Замерзла. Бросил он ей туда варежки. Одел он эту девочку. Ну, ночь проспала девочка. Утром встает старуха: – Иди, старик, возьми девочку, замерзла она уже, привези, хоть косточки закопаем. Поехал он туда на санках брать девочку. А девочка там одета, на стогу, живехонькая. Взял старик, посадил ее на санки как барыню. – Ой, пусть и моя дочь оденется, – старуха говорит. Старик свою дочь привез домой, а старухину дочь отвез на стог, поднял туда и оставил. Пришел Мороз: – Девочка, замерзла или нет? – Жаба тебе в рот! Ну, он ничего не дал. Опять пришел Мороз: – Девочка, замерзла или нет? – Жаба тебе в рот! До того доходил, а она ему все «жаба в рот» говорила, говорила.. Ничего он ей не дал. Да и заморозил. Прошла ночь. – Иди, привези мою девочку, уже одета она. Старик пошел, так девочка замерзла на стогу. Эту «кочерыжку» он взял, положил в мешок и на санках везет домой. Едет по полю, собаки лают: – Гав-гав! Дочь старика приехала в золоте да серебре, а кости старухиной дочери везут в мешке.

October 18, 2016 in 19:24 Nataly Krizhanovsky

  • changed the title
    from D\'oočk\'aine i pakaine
    to D'oočk'aine i pakaine
  • changed the text
    Elotihe ukoine da akaine. Ukuu oli tütär dai staruhau oli tütär. Ii rodnšjad molembil\': staruhau ičeze tütär, a ukuu ičeze. Hö ühthide-ki. Staruh ii navedn\'unavedn'u ukon tütärt nikut, otab da käskeb veda mecha: – Ve, sanub, – mecha, uk, da ve sabran pähä, laske hän kül\'mehtubkül'mehtub. Nece ukoine sabran pähä vei i gät’ sinna alastita. A vilu ningine, pakaine. Pakaine tuli da ümbri g\'oksendobg'oksendob da: – D\'oočk\'aineD'oočk'aine, vilu ali läm? – Vilu, deduško, vilu. Hän tači valencaižed hänolo sinna. Potom möst küzui: – Kül\'mid\Kül'mid' ali ed? – Kül\'min\Kül'min'. Tači püuižen. Möst tuli da küzui: – Kül\'mid\Kül'mid' ali ed? – Kül\'min\Kül'min'. Tači paikan sinna hänolo. Möst küzui: – Kül\'mid\Kül'mid' ali ed? – Kül\'min\Kül'min'. Hän tači alaižed hänolo. Hän sädat’ necen d\'oočk\'aižend'oočk'aižen. No, d\'oočk\'ained'oočk'aine ön magaz’. Homesuu nuuz’ staruh. – Mäno, uk, otmaha d\'oočk\'aštd'oočk'ašt’, kül\'mehtunukül'mehtunu om g\'og'o, to luhudod, hot’ kopakam. A d\'oočk\'ained'oočk'aine sänuze siga. Sabran päs, käub naku eläbaine. Ot’ uk, regudelo ištut’ ningiman ani bajarinaižen. – Oi, minun tütär-ki laske sädase, - staruh sanub. Uk ičeze tütren toi kodihe, a staruhan tütren vii sabran pähä sinna, lend’ da gät\'-ki. Pakaine tuli dai: - D\'oočk\'aineD'oočk'aine, kül\'mid\kül'mid' al’ ed?» – Žab suhu! No, hän nimida ii annu. Möst tuli pakaine: - D\'oočk\'aineD'oočk'aine, kül\'mid\kül'mid' al’ ed?» – Žab suhu!» Sihesai käui, «žab suhu» sanel’, sanel’. Pakaine hänolo nimida annu ei. Da kül\'mehtoit\kül'mehtoit'-ki. Ö proidi. – Mäno, to minun d\'oočk\'ained'oočk'aine, sädnuse om. Ukoine mäni, ka d\'oočk\'aine kül\'mehtunud'oočk'aine kül'mehtunu sabran pähä. Necen kokočaižen ot’ da havadoho pani da regudon vedab kodihe. Püudho tuli, koirad nuttas: - Hau, hau, ukon tütär tuli kuudas da hobedas, a staruhan tütruu lud havados vedotas.