Я последовательный ливвик
Russian
Большой юбилей отметил карельский мужик, хранитель и покровитель языка Александр Кряккиев. Двадцать шестого февраля ему исполнилось восемьдесят пять лет. Александр Васильевич родился в Коткозере Олонецкого района в тысяча девятьсот тридцать девятом году.
Всю жизнь проработавший учителем, он всегда ценил родной язык. Этого человека, конечно, знают читатели газеты "Своя Земля". Красивый, своеобразный карельский язык и интонации отличают Александра Кряккиева от других пишущих на карельском языке. Ливвиковское наречие у него роднее и красивее. Уже много лет живя в Финляндии, Александр Кряккиев хорошо осознаёт прелесть родного языка. Никто не выбирает своей родины, семьи, детства и языка. Никто не может предсказать своей жизни. В судьбе семьи и рода Александра Кряккиева хорошо видна история многих карельских поколений.
- Я последовательный ливвик, плывущий против речного течения, внук враждебного народа. Рождён в деревне Коткозеро в тысяча девятьсот тридцать девятом году. Всё детство прошло там. В нашей семье тогда был отец, коткозерец Василий Алексеевич, мама Ирина Константиновна, по своему роду Нифантьева, сестра старшая Валя да я. Отца я и не знал, потому что его взяли на Зимнюю войну, а до этого на военные учения. Отца определили в восемнадцатую дивизию девяносто седьмого пехотного полка в запас. Этот пехотный полк был почти весь разгромлен в районе Саариярви недалеко от города Питкяранты двадцать третьего февраля тысяча девятьсот сорокового года. Отец там и пропал без вести, как зола в огне, - вспоминает Александр Васильевич.
"Приговорённые" к финнам
После Зимней войны пришла ещё одна большая беда – Великая Отечественная война. Деревенские начальники и коммунисты семьями бросились в бега подальше в Россию. Дочь врага народа, маму Александра Кряккиева, не отправили в эвакуацию оставили в своей деревне для наказания финнами. Это время мужчина хорошо помнит:
- Когда разгорелась война, нам сказали, что придут финны, выколют глаза, вырежут уши, да так вам и надо. Но финны не тронули нас, отпустили в свои дома. Скрывались в Чимилице, а туда собралось много людей из ближайших деревень: Горы, Лахты, Гошкилы, Панши. С приходом финнов в Коткозеро стали работать колхоз и лесничество, стали работать штаб и больница. Всех детей привили от болезней. В Коткозере была школа, где детей учили считать, читать и учили Закону Божьему. Моя сестра Валя ходила в ту школу, а я хвостиком за ней. Мама пошла на работу. Семью-то надо было кормить. Её взяли разнорабочей, но иногда она смотрела лошадей. Потом через некоторое время мама купила на деньги лошадку, до этого у неё был бык. Научила быка лошадиным работам. Женщинам, живя в деревне, приходилось быть лошадями, санями и даже ретуками (чистильщиками дорог), всё надо было уметь. Я как был такой мальчик, хотел знать все корни и следы, ходил и не чуждался никого. Часто бывал гостем в штабе. Порой и звали, когда туда приедут с Видлицы начальники или доты, женщины-солдаты. Тогда сажают меня на стул-качалку, и, сидя там, я пою карельские и финские песни. В награду получал конфеты, а иногда и марки. Было тут у маленького работника Сантери радости - с подолом рубахи, полным конфет, бежать домой, показать, да ещё и похвастаться своими подарками.
Сердце всегда в Чимилице
Посещение школы Александром Кряккиевым началось после войны. Он шесть лет учился в Коткозерской школе. Когда в тысяча девятьсот пятьдесят втором году их семья переехала в Олонецкий край, некоторое время ходил в Рыпушкальскую школу, а затем учился в Олонецкой школе номер два. Карельский язык тогда звучал везде. На переменах между уроками, а также на улице дети всегда говорили по-карельски. Так и мальчик Шура, как его звали в своём родном селе Коткозере, не умел по-русски ни одного слова. Эти воспоминания и мысли детства часто ведут Александра Кряккиева на его родину. Вспоминает он, как маленьким мальчиком ходил на озеро удить рыбу, как пилил деревья вместе со старшей сестрой Валей, как косил косой-горбушей траву и пас корову. Все его воспоминания о своей родине, а сердце всегда в родной деревне матери и деда Чимилице.
- Я родился в деревне Коткозеро, а сердце всегда там, в дорогой деревне Чимилице. Всегда туда ездил позже, порой просто тпосмотреть, постоять на холме да полюбоваться этим местом, где у деда была сделана мельница, - рассказывает Александр Кряккиев.
- Многие даже не знают, где Чимилица. Раньше туда можно было попасть Коткозерской лесной дорогой через Гору, Пекки да из Олонца через Мегрегу, Куйтежу или Пяччи. В тысяча девятьсот тридцать седьмом году по статистическим данным в Чимлице жило шестьдесят девять человек. Люди держали скотину и возделывали землю. Кто хотел работать, тот жил хорошо. У деда Константина Нифантьева в семье было семь коров и четыре лошади. У него была мельница, кожевня, где выделывали кожу. Земли было много, сенокос и посевная земля, лес. Дед был неграмотным, но жил по десяти Заветам Божиим. Когда в тысяча девятьсот тридцатые годы в Карелии началась коллективизация сельского хозяйства и крестьян силой заставляли объединяться в колхозы, дед не пошёл в колхоз. В тысяча девятьсот тридцать седьмом году он как враг народа был безвинно расстрелян в Нурмольском лесу вместе с другими подобными ему карелами. Дед был реабилитирован в тясяча девятьсот пятьдесят девятом-тысяча девятьсот шестдесят первом году.
Лучший на своём курсе
В тысяча девятьсот пятьдесят третьем году Александр Кряккиев попал учиться в Петрозаводское педагогическое училище. Закончив его, он некоторое время работал в олонецком крае в Еройльской школе, где одно время учил финскому языку второй и четвёртый классы. До ухода в армию ещё два месяца Александр Васильевич работал в Олонецкой спортивной школе. Возвратившись из армии в тысяча девятьсот шестьдесят первом году, он четыре года учился в Петрозаводском педагогическом институте на учителя физкультуры. Александр Кряккиев был единственным карельским парнем на своём курсе и единственным, кто за хорошую учёбу получил красный диплом. Последним местом его работы было училище культуры.
Всегда вместе
Учась в педагогическом институте Александр Васильевич познакомился со своей будущей женой, ингерманландкой Розой Сузих. Больше сорока пяти лет жили вместе Роза и Александр Кряккиевы. Вместе вырастили дочь Лену. Теперь, глядя на фотографии, Александр Васильевич вспоминает свою милую жену, вспоминает, как они жили вместе, как поддерживали друг друга в трудные времена, в каждом деле и в каждой работе. Всегда вместе, в лес, по грибы и ягоды, и на озеро рыбачить. Вместе и стихи писали: хозяйка по-русски, её муж переводил их на карельский. Мужчина вспоминает, как стал писать:
- Сначала я писал рассказы и эссе на финском языке в газету "Новости Карелии". Роза писала стихи по-русски. Она и подбила меня писать стихи. Так тогда попробовал взяться за переводы её стихов. Я стал писать стихи после выхода на пенсию. Бывает, ночью придёт что-нибудь в голову, тогда проснусь, быстренько напишу на бумаге и бумажку оставлю с карандашом на полу. Потом засну. Потом через некоторое время опять придёт что-нибудь в голову к этому делу. А потом утром соберу эти кусочки, поправлю, так это стихотворение и придёт. Ведь эти все мои произведения прошли через газету "Своя земля". Большое спасибо редакции газеты "Своя земля" и прежнему редактору Наталье Синицкой. Рассматриваю прежние произведения, какие были и какие теперь стали, так теперь, по-моему, я пишу лучше. Раньше этого умения не было. Ведь это развивается потихоньку при чтении других произведений, при разговорах с самим собой.
Мастерство растёт – поленница творений становится выше
- Работа писателя не является лёгкой, но когда сердце велит писать, слова сами ложатся на бумагу. Иногда на поиск нужных слов уходят часы, дни, а бывает и недели. Да ведь так и растёт мастерство писателя, - говорит Александр Кряккиев.
- Живу в Хельсинки, гуляю на природе, по берегу моря, по скалам, и тогда стихи как-то сами и приходят. Иногда берёшь бумагу и карандаш, там и пишешь, находясь на лоне природы. Порой по прибрежному песку гуляя, слушаю звуки волн, смотрю на острова, как корабли бродят. Это надо знать, про что писать. Должна быть тема. Если её нет, тогда нечего делать. Стихотворение приходит изнутри. Во время пребывания на пенсии у Александра Кряккиева накопилось довольно много прозведений, переводов и стихов. Их писатель бережно хранит в своих рукописях и тетрадях. В две тысячи восемнадцатом году при поддержке Общества Карельского Языка увидела свет книга Александра Кряккиева "Колючее небо". Там всё, что тревожит сердце и приносит душе покой. Там история своей семьи и карельского народа, прежняя и нынешняя жизнь. Как хорошо писать на своём милом языке!
От имени редакции газеты поздравляем Александра Васильевича Кряккиева с юбилеем и желаем ему здоровья, жизненных сил, желания и вдохновения в писательской работе. Пусть поленница его творений становится выше.