Libertsova, Valentina
Кельнаволокские грибы
Russian
Предисловие. Вспомнилось в осеннем лесу.
Бродя по осеннему лесу, о чём только не передумаешь, не повспоминаешь, не порассуждаешь, не помечтаешь. Порой в голову приходят такие мысли и картины, что сам поражаешься. Крепкие подосиновики во мху среди травы и разноцветных листьев увели далеко через время и пространство в родной край, который остался живым только в душе и памяти.
Этот случай сначала хотела рассказать на исповеди – вспомнить детский проступок да заодно и немного повеселить батюшку, потому что в последнее время он частенько прихварывает. Вспоминая грехи детских лет, мы улыбаемся, ведь совершаем их не нарочно, только нечаянно, по неведению, или с огромным желанием добра. Когда начинаешь вспоминать, на память приходит множество всевозможных деталей, некоторые уже были давно позабыты, даже удивляешься, что вспомнились, другие казались незначительными. Да ещё… не знаю, как другие, а я неожиданно спохватилась: припоминаю, думаю, разбираю, сочиняю словами своего родного ливвиковского наречия, как тогда говорили. Вот и решила написать этот рассказ.
Кельнаволокская дорога из Лёкинселгю
Дорога до Кельнаволока среди всех Лёкинсельгских дорог была самая короткая – всего два километра – и ближе всех к нашему дому. Начиналась она около конюшни подсобного. Подсобным называли хозяйство Верхнеолонецкого лесопункта, в котором выращивали картофель и скотину для рабочей столовой, детского сада, школы и больницы. А конюшня представляла собой деревянный сарай, в котором в одной – более просторной части - стояли у яслей лошади, в другой – поменьше – лежали приготовленные для корма лошадям овёс, горох, сено и стояли вёдра с водой. Рядом располагался ещё один сарай – туда, видно, клали запасы. А когда заканчивался корм в первом сарае, заносили из второго.
Прямо на утренней заре в дверях конюшни лошадей запрягали, прикрепляли телеги или сани и отправляли по какой-нибудь из дорогe, порой и по начинающейся прямо тут кельнаволокской дороге. Туда же гнали пастись лошадей и коров со всей деревни. Часто туда направлялись люди, которым надо было попасть за ягодами, грибами, сеном, дровами, в гости или на работу в Вагвозеро, Афанасьеву гору, Воронову Сельгу, Утозеро, Кескозеро и ещё когда куда, где не ездили машины.
Пожалуй, больше всех эту дорогу меряла шагами почтальонка тётя Настя Сидорова со своей тяжёлой почтовой сумкой. В то время люди выписывали и читали много газет и журналов, часто писали письма и отправляли друг другу посылки. Бывало, люди просили её ещё принести им что-то из Вагвозерского магазина или от родных. Однажды я возвращалась с ней из гостей. Тётя Ира наложила в сумки вкусных гостинцев. Тётя Настя вела меня за руку, чтобы девочке было легче идти, да ещё одну сетку взяла нести. А у самой на плечах была тяжёлая сумка, полная газет, писем, посылок.
Кельнаволокская дорога за нашей деревней
Первые триста метров была узкая глинистая дорога посреди двух изгородей. Внутри изгородей находились поля и покосы подсобного. Вдоль дороги с одной стороны реденько росли кусты ольхи, вербы, рябины. Со стороны нашего дома росла только трава, изгородь была сделана плотнее, но всё равно просматривались идущие.
Мы со своего двора попадали на Кельнаволокскую дорогу по тропинке через луг, и надо было через две изгороди перелезать. Там, на небольшом перекрёстке, с нашей стороны изгородь заканчивалась, сбоку был лес, а с другой стороны изгородь сворачивала под прямым углом, а вдоль неё уже шла Кескозерская дорога. А Кельнаволокская дорога спускалась к мосту через Чёрный ручей. На том берегу ручья были можжевеловые заросли, где наша бабушка Паня брала ягодки и веточки можжевельника для каждения помещений. Она наставляла в этом месте быть осторожней: ещё были видны следы войны – ямы, куски дерева и металла.
Остальная часть Кельнаволокской дороги была абсолютно безопасной - ровной, чистой, с невысокой травкой. Не помню ни змей, ни грязных луж, ни ям, ни камней, ни упавших деревьев. Недалеко от Лёкинсельгю притаилось Малое болото, по которому можно узнать, когда созрели морошка, черника, брусника, клюква, можно ли уже идти на дальние большие болота. Прямо у дороги росли малина и грибы. На средине пути были большие черничник и малинник, ягод которых хватало жителям обеих деревень. Порой там собирались толпы женщин и детей, разговаривали, пели, кричали, смеялись. Бывало, мы с сестрой или бабушкой оказывались одни.
Белая малина.
Однажды бабушка Паня нашла в малиннике угол, в котором росла необычная белая малина. Она стала поспешно их собирать. Слышит, впереди за кустом кто-то встал да шлёпает губами. Бабушка подумала, мальчишки балуются, стала ругать, зачем пришли в лес есть ягоды, домой же ждут на зиму, а такие необычные - белые - хоть бы домой понесли показать семье. Подняла глаза посмотреть, в какой семьи такие несмышлёные дети растут, - а там медвежонок хвост показывает – напугался бабушкиных поучений да и дёру дал. А бабушка бегом к нам, схватила за руки да к дому побыстрей. Только вечером за ужином рассказала обо всём. Отец, всю жизнь проработавший в своём лесу, объяснил: бояться дальше не стоит – медведь, который увидел человека, второй раз на это место не придёт.
Тогда на другой день бабушка сходила туда одна, собрала остальную белую малину – полное ведёрко. Немножко сделала нам с толокном, остальное сварила, но сваренные ягоды не остались белыми - покраснели. Через год и потом этих кустов уже не нашли. Остались только воспоминания.
Кельнаволок.
В Кельнаволок мы не ходили ни разу, всё время мимо. Бабушка Паня несколько раз за лето на каждый старый и новый Вагвозерский праздник ходила туда к своей сестре - тёте Ире и нас, детей, забирала с собой. Ещё два-три раза за лето наведывалась по лесной дороге в Тулосозеро - шестнадцать километров - проведать слепую маму, нашу прабабушку, и сестру тётю Машу. Бабушка Паня велела называть своих сестер тётями, а маминых сверстниц чиджи (карельским словом, которым принято называть старших сестёр или подруг), сверстников отца – вейкки (старший брат). Объясняла, что всем приятней, если их считают моложе.
Будила нас бабушка обычно очень рано, можно сказать, вместе с солнцем, потому что боялась Вагвозерских, Вороновосельсгских, Сепаннаволокских, Тулосозерских быков. Свои Лёкинсельгские быки сами боялись бабушки, поскольку постоянно отправляла в стадо и встречала коров. Нас, детей, учила и приучала остерегаться. А чужие быки, которых держали в любой деревне, были действительно опасны, могли забодать и искалечить.
Деревня Кельнаволок расположилась на склоне холма в сторону озера Матчезеро. Дорога шла по вершине холма. Поэтому, проходя, мы видели только крыши да верхушки кустов около домов. Только на самой деревенской околице, встречался дом Романовых, около которого бабушка останавливалась отдохнуть. У этой проворной хозяйки обычно уже были испечены пироги, из открытых окон шёл аппетитный запах. Она всегда звала на чай, но бабушка не хотела задерживаться. Тогда порой она даже выносила на крыльцо горячие мягкие ватрушки или калитки. Около дома работящие юные дочери Вера и Клава уже раскидывали из копнушек или шевелили сено.
Кельнаволокские грибы.
А перед самой деревней Кельнаволок было такое интересное место, где наша дорога сужалась и останавливалась над крутым обрывом, который казался ещё глубже, потому что тут росли высоченные осины, шелестящие, прямо как в небе. В таких местах даже дыхание останавливается, приходит ощущение, что там чьи-то души либо ангелы летают в ветвях и на нас смотрят, и нас слушают. Когда в Тулосозере бабушка Паня повела меня на кладбище уже девушкой, в такое же обрывистое место с высокими деревьями и стала звать своих родителей и прадедов посмотреть на внучку Валю, у меня так же захватило дыхание и на глаза навернулись слёзы.
На Кельнаволокской дороге в этом месте росли крепкие подосиновики – целое семейство крупных и малышей. Их так хотелось взять в руки! Но бабушка не давала: "Оставьте в покое! Это не ваши! Оставьте-ка их жителям Кельнаволока. Может, у кого нет времени или здоровья подальше в лес идти, так этих попробуют". Романовым советовала сходить и собрать их, но, возвращаясь обратно, мы не всегда видели подрезанные ножки, были только новые грибочки. Видно, не было ни у кого времени собрать. Но всё равно оставляли их нетронутыми.
Когда мы подросли, стали нас отпускать по Кельнаволокской дороге по ягоды да по грибы. Разумеется, наставляли не ходить далеко и держаться около дороги, чтобы не заблудились. Но нужды не было – прямо на краю дороги можно было собрать полные корзинки за короткое время. Однажды за разговорами с сестрой и деревенскими девчонками дошли прямо до Кельнаволокского обрыва с осинками и подосиновиками. Мы пытались уверять, что бабушка не велела их брать, но девчонки подняли на смех – с чего бабушка узнает, где мы их взяли. Ох-охоньки! Нашу бабушку обмануть было трудно! Разбирая корзинки, всё равно спросила: "Не в Кельнаволоке ли эти красивые подосиновики взяли? Неужели так далеко ходили?" Как говорится, один раз солжёшь - ниточка потянется дальше. Пришлось врать повторно. Пролепетали: "Не ходили туда". Бабушка дальше не упрекала, не ругала, видимо, поняла, как нам хотелось этих кельнаволокских грибов. Простила нас – простит, может, и Отец Небесный.
Маленькое событие, а как много подробностей, как из клубочка, развернулось, вспомнилось, представилось, передумалось, истолковалось. Не знаю, ещё ли что-то придёт в голову после написания, или забудется это, и найдутся новые замыслы.