Mužikku kadoi
Livvi
New written Livvic
Kindahan mužikat lähtiettih meččäh. Lähtiettih meččäh seiččei hengie. Hyö käveltih-oldih sie, yksi sanou:
— Ollahgo ehki meil kai, sanou, — arteli, gu emmo kedä kaimuas?
Lugietah kaikin — yhty hengie eule. Moni kerdua lugietah, jogahine lugou — yhty eule. Kuuzi on, seiččemetty eule. Jo heil hädä kädeh. Ugodih mužikku vastah, priäžäläine. Sanotah:
— Etgo, velli, kedä me äs nähnyh? Meil mužikku
kadoi.
— Nikedä en nähnyh. Äijygo oli?
— Oli seiččei, nygöi on kuuzi.
Mužikku sanou:
— Vierkiät kaikin mahalleh, sit, sanou, — lövvän
mužikan.
Hyvä. Mahalleh viertäh. Häi hyvän pihl’ahaizen leikkuau, sormen järevyön. Yhty ku pihl’ahaizel rapsuau selgäh, sanou:
— Vot yksi!
Tostu išköy:
— Kaksi!
Kolmattu išköy:
— Kolme!
Nellätty išköy:
— Nelli!
Viijetty isköy:
— Viizi!
Kuvvettu išköy:
— Kuuzi!
Seiččemetty ku išköy:
— Täs, sanou, — seiččei, kai teil mužikat on täs!
Nostih hyö, passiboijah miesty:
— Passibo, velli, sanotah, — nygöi piästit bedas!
Где седьмой?
Russian
Отправились киндасовские мужики в лес. Собралось их семь человек. Ходили они по лесу, ходили, сели отдохнуть. Говорит один:
— Вся ли хоть артель у нас тут? Не потерять бы кого… Стали считать. Считали, считали, одного недостаёт. Много раз пересчитывали, все по очереди — нет одного. Шестерых насчитали, седьмого нет. Пригорюнились. Где искать — не знают. Видят, идёт человек (а это был пряжинский мужик). Они к нему:
— Ох, братец, — говорят, — не встретил ли кого в лесу? У нас из артели один потерялся.
— Нет, не встречал. А много ли вас было?
— Было семеро, а теперь вот шесть. Пряжинский мужик говорит:
— Ложитесь-ка вы все на землю, я, — говорит, — поищу вашего человека.
Хорошо. Легли, ждут. А он вырезал хороший рябиновый прут, ударил этим прутом одного по спине и говорит:
— Вот один!
Второго ударил:
— Два!
Третьего ударил:
— Три! Четвёртого ударил:
— Четыре!
Пятого ударил:
— Пять!
Шестого ударил:
— Шесть!
Седьмого как ударит:
— Вот, — говорит, — и семь, все ваши тут, на месте!
Поднялись все с земли, благодарят:
— Спасибо, братец, спасибо, — говорят, — выручил ты нас из беды!
