VepKar :: Texts
Error: Недостаточно прав на выполнение этой операции

Texts

Return to list | edit | delete | Create a new | Statistics | ? Help

Mučoi

corpus: Folklore texts

Source:
Были небылицы» = Zuakkunoi [сост.: А.С. Степанова]. Петрозаводск: Периодика, 2019, p. 83-88

Mučoi

Livvi
New written Livvic
Elettih muamo, poigu da mučoi. Huondeksel päčči lämbiey, muamah käsköy muoin jovel havuu kastamah. Pidäy leivät panna päččih, ennehäi leiby kois pastettih. Menöy mučoi jovel, ga ozuttahes vies kuvahaine. Häi pöllästyy, tulou itkun kel pertih. — Midäbo itket? kyzyy muatkoi. — Oi, minä ku lapsen suan, sanou, — dai lapsi jogeh uppuou! — Kuibo uppuou, eihäi vie lastu ni ole! — A minul, sanou, — ozuttihes vies, lapsi menöy jogeh! Mužikku sanou: — Nygöi nastojuaššoi olet bluaznu! Siehäi oli sinun kuvahaine! Muatkoi sanou: — Minul pidäy lähtie lehmii työndämäh, sinä, nevesky, sanou, — primieti: ku leivät liikutanneh, ga pane päččih! Häi istuu vieres, kaččou — liikutahgo leivät. Leivät ei ni lekahtahes. Istuu, istuu, leivät jongoi liikahtuttih stolal! A häi kaččou — ei lekahteta, kui panet päččih! Muatkoi tulou lehmii työndämäs:
— Oi sinä, sanou, — ka o nygöi, kulleh on leivät liikuttu!
— Ei ni yhty lekahtettu, sanou nevesky, — kaiken aijan primietin, ei lekahtettu! Muatkoi uuvessah leivät vualiu da päččih panou! Mužikku sanou:
— Lähten, sanou, — minä muailmua myö kävelemäh, gu löydänen vie nengomua bluaznua, tulen järilleh kodih. A gu en löydäne, sanou, — ga sit proššaikkua! Panou šalguzen selgäh dai lähtöy. Astuu, astuu, tulou hieruh. Kaččou: savuu kannetah pertis huavoloil da hurštiloil.
— Midäbo, velli, työ ruatto?
— Ga ka o vai, sanotah, — kois päččii lämmitämmö, kai savu tulou pertih, pidäy kandua huavoloil da hurštiloil pihal.
— Kuibo, sanou, — nenga? Äijän-vähän minul andanetto, ga minä teile autan — savu ičei menöy pihal. Sie päivän-toizen telmäy, luadiu mužikku truvan. Dai rubieu savuu vedämäh! Sai dengua, passibuo dai kaikkie! Lähtöy mužikku ielleh. Tulou tuaste hieruh. Sie kodii strojitah. Artelilleh partu venytetäh, azetetah seinäh — ei vie podoidi. Tuaste opitah venyttyä.
— Midä, velli, tiä ruatto nygöi!
— A ruammo, sanotah, — venytämmö partu pitkembäkse, ga ei nikui podoidi!
— Minul, sanou, — äijän-vähän maksanetto, ga minä luajin — sit podoidiu.
Mužikku miäräilöy, piluau palazen jatkuo, nostau seinäh, joi podoidiu. Hänele myös dengua da passibuo! Lähtöy ielleh, duumaiččou: "On muailmal gluuppua, lähten järilleh kodih oman muoin da muaman luo!" Dai tuli kodih, nygöi eletäh yhtes!

Молодуха

Russian
Жили мать, сын и его молодая жена, молодуха.
Как-то раз утром, печь уже протопилась, мать отправляет невестку на речку, намочить помело из хвои, чтобы подмести под в печи. Надо хлеб ставить, раньше ведь хлеб пекли сами. Подошла молодуха к речке, увидела в воде своё отражение. Испугалась, приходит с плачем в избу.
— Чего ты плачешь? — спрашивает свекровь.
— Ой, вот рожу я, — говорит, — ребёночка, и утонет он в реке!
— Как утонет, ведь ребёнка ещё нет!
— А мне, — говорит, — показалось в воде — ребёнок в реке утонет!
Муж говорит:
— Ты что, совсем глупая? То было твоё отражение.
Свекровь идёт корову на пастбище провожать, а хлеб уже приготовлен на столе. Наказывает невестке:
— Ты, невестка, — говорит, — примечай: как только хлебы подойдут, ты поставь их в печь.
Сидит она рядом, следит, подходят ли хлебы? Они
и не шелохнутся. Сидит, сидит, хлеб на столе уже
давно подошёл! А она смотрит — те и не шелохнутся, как будешь в печь ставить!
Вернулась свекровь, смотрит:
— Ой ты, — говорит, — гляди, как хлебы подошли, а ты их ещё в печь не поставила.
— Да они ничуть не двигались, — говорит невестка,
— всё время смотрела на них, ни разу не шевельнулись.
Свекровь снова сваляла тесто, поставила хлебы в печь. Муж и говорит: — Пойду-ка я, — говорит, — похожу по свету. Коли найду таких же глупцов — вернусь домой, а если не найду, — говорит, — так прощайте! Закинул котомку за спину и пошёл. Идёт, идёт, заходит в деревню. Видит, как дым из избы выносят мешками, пологами — кто чем! — Это вы, братцы, чем тут занимаетесь? — Видишь ли, — говорят, — печь в доме сложили, топим, а весь дым в избу, вот и приходится выносить на улицу мешками да пологами. — Как же вы так?— говорит. — Сколько нибудь мне заплатите, так я вам помогу — дым сам из избы выйдет. День другой повозился, сделал трубу. И стал дым сам выходить. Дали они мужику денег, поблагодарили. Идёт дальше. Опять пришёл в деревню. Там дом строят. Артелью растягивают бревно, поставят его в сруб — не подходит. Снова начинают растягивать. — Что это вы, братцы, делаете? — А делаем, — говорят, — растягиваем бревно, чтобы удлинить его, оно никак не подходит, короткое. — Мне, — говорит, — сколько-нибудь заплатите, я сделаю так, что оно подойдёт! Всё измерил, отпилил брусок от другого бревна, вставил в сруб, бревно и подошло. Дают ему денег, благодарят: "Спасибо, спасибо!" Пошёл дальше и думает: "Есть ещё на свете и другие глупцы. Пойду ка я домой, к своей молодухе и матери!" Пришёл домой и стали жить все вместе.
The site was created by the staff of the Karelian Research Center of the Russian Academy of Sciences
You can freely use the materials of our site and share them, most importantly - indicate authorship and a link to our resource.
More about the CC BY 4.0 license
© VepKar. Open corpus of Veps and Karelian languages