1.
Armaz sina minun roditel’-mamuško,
ecin mina kaik pimedad čugaižed,
ii ole nikus minun bat’uškod,
ii blaslovi mindei d’umalaižel
verhale, edahaks mahudele.
Любимая ты моя родительница матушка,
искала я во всех темных уголочках,
нет нигде моего батюшки,
не благословит меня иконою
далеко в чужую земелюшку.
(Nevestan voik svad’ban päiväl)
|
2.
A svadibhomesel tatam nuustati händast, ka hän möst voiki:
«Rodimįi roditel’, kal’l’iž kazvatei, sä minun aigoiš homesuu nuustatad, nügüde dumein, miše jäl’gmeine čoma peiveine čomas da čogeižes.
(Kut eduu mehele mändihe)
|
3.
Platon kadel’nicanke läksi da i saab: «Otec arherei, outriš čogeižes trista rublei den’goid’».
Платон с кадилом идет и говорит: «Отец архиерей, в уголке алтаря триста рублей денег».
(Kut Platon papin’ oli)
|
4.
Kacuht’, kuume sadad den’goid’ čogeižes, ot’, kormanha pan’, surhe, ot’ kadel’nican Platonoupei, tuli: «A sinä, otec Platon, elä edlespei papin’».
Посмотрел, триста рублей в углу взял, в карман большой положил, взял кадило, к Платону подошел: «А ты, отец Платон, служи и впредь попом».
(Kut Platon papin’ oli)
|
5.
A Arifei čogeižes kombuil’, pitk’ kouhtan päl i moliše, iče ičtas kulakou rindhiže da ocha iškoiteleb:
– Oi, mina se ka, jumalaižem, grähhine olen, kaika pakičen pagastan pälo, lapsid' minei äi, mad minei ele, emboi nikut eläda, čistį grähhine olen, čistį grähhine olen.
А Орифей в уголке на коленях, длинный кафтан надет, молится, сам себя в грудь и в лоб бьет:
– Ой, я-то, Боже, грешный, все милостыню прошу у церкви, детей у меня много, земли у меня нет, не могу жить никак, чисто грешный я, чисто грешный.
(Jumou Arifeinan longile tuli)
|
