Texts

Return to list | edit | delete | history | ? Help

Pelduoižen külän rodukundat

Corpus: Dialectal texts

Southern Ludian (Svjatozero)

Informant(s): Баранцева Анна Игнатьевна, 1895, Пелдожа (Pelduoižen külä), Prjazhinsky District, Republic of Karelia
recording place: Петрозаводск, Republic of Karelia, year of recording: 1969
recorded: Баранцев Александр Павлович

Source: А.П. Баранцев, Образцы людиковской речи. Образцы корпуса людиковского идиолекта, (1978), p. 222-227
audio archive of ILLH, KarRC RAS: №1382/12

Pelduoižen külän rodukundat
(Ludian)

Eigo sigä Mualaz elänü moine ristittü Manuilof?

Em voi sanoda sidä, em voi tietä.

Kudaintte em voi sanoda, k en tiedä.

Moužet’ eli, a siit ku minule muštoh ei tule.

Ka en tiedä.

Nu a miittumad rodud enämbi eli Mualas?

Gordin rodut.

Da Gordid oli, kač, Kondruoid daD’akud da Ar’hipal.

Ar’hippe se oli, ühte rodud, Gordin rodut.


A D’eremjevid ei kačo äijäd olnu.

Gordin rodud äj oli.

A Sürd’äs kedä oli enämbi siit?

Ka kui sanoda?

Enämbe rodud oli, naverno... Mikitün Teruoin rodud oli enämbe.

Kač, Trošid da Iivanad, da Ol’ešad da vikse Mikitün rodut, kui hüö sigä kus tul’d’ih...

A vit’ ken oli vahne rahvas ka muštel’t’t’ih, oliš küzüdä.

A nenid ej olnu ni äijät, Sekuoit.

Mami ainos mušteli: Sekokse kirguttih, Ser’gii oli häi Bogdanovat.

Ser’gii Haudal, vot se oli, Sekko hänen vel’l’i, a siid oli se Sekko nainu Priäžäs Ar’hin rodu.

Ainoz mami mušteli Ar’hin rodu, kui sigä hüö mändih.

Kui oldih, sidä em voi minä muštai.

A siit ku, kačo, mamin Sekon akke se, Petrouna suai... ei Petrouna suai, neče babi, Priäžäm babi hänen, Petrouna oli hänel ris’t’uoinu.

Siid häntte otettih, se hänen tütär ad’vuoih mamin suai dürginaiga neččih Sekkoh, siit se Sekon Petrouna da Sekko d’iätettih häntte tüttärekse mamid meiden.

Ser’gii se oli... siit häi on se D’ohorihke, D’ermäin D’ohord’e da sit Ser’gi.

Bogdänovad, ühte rodut vot Ser’gäin Hilippe.

A midä rodud oli sigä Haudas?

Haudas...

Vot siid i tulou, kač, Sekon se rodu miituin oli, nu, a Mišan D’akun rodu da Mihkalit, meiden tatin ol’d’ih, hüö pl’emännikät - Il’l’an poigat, kui hüö sit tul’d’ih?

A tati еj ole häi Sekon rodut dai ni nečis, häi om muailmal tulnu, entiä kus.

A kui hänel oli ezmäine familii?

Keel?

Tatal?

Tatil?

Ignat’ei Rodivonič oli.

Kus häi, sigä ej olnu pannu, häi ku tuli Sekkoh sih kodih ka, sii häi mugai sanotti, Ignat’ei Rodivonič Sekkojeu.

Sen vähäižel muštan, Haudan babid em minä mušta, Dašačii ainoz mušteli.

A Priäžän tožo em mušta sidä, muštan vai ku mamin.

Sizärtte hänel oli, neče, Ar’hin, mamil oli Katti a se oli Ar’him Martte, Natuoi - oli hänen tütär.

Pikkaraine starikk oli.

A pert’t’ oli, ku külüine, volokovuoid ikkunaižet.

Vot, vot kui ende elettih: olnu ni mid ei, eigo Priäžäz, eigo Pelduoižis, eigo ni kus, ni iminkummaižet.

Entiä kui vie rahvaz elettih.

A kedä kuulaa Nikitinän rodukundah?

Kui?

Se...

Nikitinät, Pelduoižis?

Nu, ka net Teren’t’evät da, kač ,Borancovan da meiden se häi Nikitinän roduh kai kultah, muid ni ole ni kedä ei, Nikitinän roduh.

A miittumid vie toižid roduid oli Pelduoižis?

Nu ka rodud net, kačo, St’opin ned, omai rodu rodih Tinačovikse i, kačo Tinačovad midä hüö ol’d’ih Simaništos miičče Tinačovad tul’d’ih.

Gordin D’akuine oli nainu Simaništos, i Hilipäine St’opin oli tulnu Simaništoispiäi kodavävükse, St’opin Oudot’t’ah Tinačovispiä.

Vot heil sigä uuzi rodu se miituine Tinačovispiäi.

Gordin D’akku se vahne D’akku, poig oli D’akku dai tuatto D’akku, Tinačoviz oli Simaništoz nainu kuspiäi, i se Tinačovan oli...

Hilippe tulnu kodavävükse St’oppih Pelduoižih, se vahnad rodut sigä.

A Gordin rodu mugaže vahne on da?

Ka vahne on.

Kondruoit sigä da kai kačo ühte häi.

Heid oli kolme vel’l’este oli: Kondruoit, D’akku, Kondruoi i Hutun D’oška.

A siid D’oška, kačo, vie oli sigä...

D’akku rodiiheze vel’l’el sil.

D’oška Kondruoi, Gordin D’akuine pieni mužikkaine moin oli, ainoz ombeli külädmüöti käveli.

Nu se a siit, kačo, heil lähtedih poigad, nel’ poigad da D’akku sil Kondruoil tožo mi poigat, vot i rodu kai.

Arhipov se vel’l’i heill oli tožo, ka sil vähäi oligi Ar’hipal: üks Onuoi da Oša da Vas’a, kolme.

A toižil on, kačo, enz akaz da toižez akaz vid’ ükskai se Gordejevaks slovitaheze.

Neče sil Kondruoi oli enz akkat sidä mi... da sid Madžuoižen rodut.

A siid vie, kačo, Fed’a nai ükskai Gordejou.

Mi heid Gordejovid rodiiheze.

Vot heil kaikil se neče naverno on prikolinii.

A meiden Nikitinüöit ei äijäd ni ole.

Ühtet kačo T’eren’t’evän ned mändih T’eren’t’eväkse.

Meiden ned Ol’oška Nikitinäks mäni.

Da oliiž meiden Nikitinäks mändü, a ned oldaižgi.

Da se oli sigä Ivan Teren’t’ič tožo Teruoin poige.

Siit ol’d’ih vel’l’ekset se Mikitün: Trošši, Teruoi i Ol’eša.

A mikse Borancevad vajehtettih familii?

Ka viks ei...

Hüö oldih tožo Nikitinät?

Nikitinäd ol’d’ih, kous kirguttih.

Ka minä häi ven’caimmokseh Nikitinä.

Da sii häi, kačo, verno ei d’etka meiden l’uubinu midä Borancou, Borancou, Borancou, Borancou.

E il’uubinu poige lähti službah, Borancou.

Viks ei tahtonu olda Nikitinä, nu vid’ vajehtettih ka vajehtel’t’t’ih ende nimit.

Kač, miks ei oldu Märäkse, ka tožo vajehtettih.

Kelle kui nimi sit häi mändäh ka vot minä sanuoin zborššikke stuaroste tulou sigä sanotah: ”Nenga, oi, älä vel’l’im minule, nengošt nimet pane, pane vel’l’in sinä nenga, kir’uta”.

- ”Nengago kir’uttai?”

Sii hüö ičei kir’utetah muga, vot, ičei käsköü, mugai kir’uttau.

A siit, kačo, kous, vid’ ende pasportuoid ei olnu.

A siit ku rubettih pašportuoid andamah da kai ka, kelle midä ku spiskad otettih, kellegi vuotte ližättih, kellego puolettih kellegi midä, mahaittih andettih pasporta.

A nügü pidäu točno.

A siid vie ende, papid häi ristitel’t’t’ih da kai ka moužet’, andetah nimi.

Erähäle, kačo, mugai tulou.

Hüö andetah, kahte nedälit, edele kahte nedälid d’älgele.

A vit’ se tožo opät’ dvigaeca sih kedätahto pandah, vot mugai nimet i nene pervoditteheze.

Oligo toižit surtte rodud vie Pelduoižes sigä Haudal?

Ka Haudal siid mugošte ül’en surtte ni olnu ei.

Mualal?

Mualas se Mišan rodu se kai F’odoroviden.

Se heil rodu siit, vel’l’est äi.

Nu a ižäd d emäl ej olnu ni kedä, poigad äi da.

Pešam Mišan rodud ni kedä ni olnu ei Fodorovit.

A siit poigat kačo suadih äi.

Ka Makarou liennou olnu heiden rodut.

Vot Makarovikse kirguttih, niitud heill oli, ühte Mit’uil d’agetut.

Vot lähted niituile, kui neččidä, mi vie F’odorovil Pešam Mišan, mugai Makarovil ühte d’agovuittid ol’d’ih, naverno siid Makarou olnu heiden.

Потомственные группы семей в деревне Пелдожа
(Russian)

Не жил в Муале такой человек, как Мануйлов?

Не могу сказать этого, не могу знать.

Чего не знаю, того и сказать не могу, не знаю.

Может и жил, а мне не вспоминается такое имя.

Не знаю.


Ну, а какие потомственные группы семей жили в Муале?

Был Гордин род.

Гордин были Кондруой, Дякку да Архип.


Они были одного родословия, Гордин рода.


А Еремеевых было немного.

Из рода Гордин много было жителей.


А в Сюрдье кого было больше?

Да как сказать?

Больше жителей было из рода, наверно... из рода Теруойн Микитюн.

Трошши, Иван да Олеша, видимо, все они из рода Микитюн как они там, да откуда пришли...


Старые люди знали бы, если спросить.

А этих Секкоевых было немного.

Мама всегда вспоминала: Секко звали, а был он по имени Сергий, Богдановыми звали.

Сергий в Хауде жил, а был женат в Пряже в роду Архи.

Все время мама вспоминала, откуда этот род пошел.

Как было [на самом деле] – того я не помню.


Маму, видишь ли, жена СеккоПетровна родила... нет, не Петровна, ее родила моя пряжинская бабушка [сестра Секко], а Петровна стала ее крестной.

Однажды бабушку мою взяли к ним в гости на егорин день и здесь она родила мою маму, а после Петровна да Секко удочерили нашу маму.

Сергий был... были ведь Дёхорихка и Дермяйн Дёхор и Сергий.

Они были Богдановы одного рода и вот этот Хилип Сергяйн.

А какие потомственные группы семей были в Хауде?

В Хауде...

Вот оттуда и идет род Секко, вот Мишан Дякку и Михкалисыновья Ильи, приходились племянниками нашему отцу или как тут они ему приходятся.

Отец ведь не родич Секко будет, он из чужих краев пришел, не знаю откуда.

А как у него была первая фамилия?

У кого?

У отца?

У отца?

Игнатий Родивонович был.


Он как пришел примаком в этот дом Секко, потом так и называли его Игнатий Родивоныч Секкоев.

Я это немножко помню, а бабушку в Хауде я не помню, сестра Даша всегда вспоминала.


И ту пряжинскую бабушку тоже я не помню, помню только маму.

Маму звали Катти, ее сестру Мартта Архин, а дочь [Мартты] – Натуой. [Пряжинский дед] маленький был старик.

А изба у них была как баня, волоковые оконца.

Вот, вот так раньше жили: ничего не было ни в Пряже, ни в Пелдоже и нигде.

Не знаю, как только жил народ.

А кто относился к роду Никитиных?

Как?

Это...

Никитины, в Пелдоже.

Эти Терентьевы да, видишь ли, наши Баранцевыони ведь к роду Никитиных относились, других никого не было в роду Никитиных.

Ну, а какие еще другие потомственные семьи были в Пелдоже?

Стёпин были рода Тиначевых, из Симаништо Тиначевы пришли.

Дякуйне Гордин был женат в Симаништо, а Хилип Стёпин пришел из Симаништо в примаки к Овдотье Стёпин, он тоже из рода Тиначевых.

Вот у них род и идет от Тиначевых.

Гордин Дякку, старый Дякку (сын был Дякку и отец Дякку) в семье Тиначевых в Симаништо был женат, откуда и пошел...


И вот Тиначев Хилип пришел в примаки к Стёпин в Пелдожу, а так они были старого рода.

А родословная Гордин тоже старая, да?

Да, старая.

Кондруой да все одного рода были.


Их было три брата: Кондруой, Дякку и Дёшка Хутун.

А потом Дёшка, видишь ли, еще был там...

Дякку появился у брата.

Дёшка Кондруойн, то есть Дякку Гордин был маленький мужичок, все время по деревне ходил шить.

Ну, а потом у братьев пошли сыновья, у одного четыре сына, у Дякку Кондруойн тоже много сыновей быловот и род все [рос].

Еще Архип был у них брат, но у него, у Архипа, мало было детей: Онуой, Оша и Васятри и было.

У других были, видишь ли, дети от первой жены да от второй жены, все равно ведь Гордеевыми считались.

У Кондруоя было от первой жены сколько... да от жены из рода Маджу.

А потом, видишь ли, Федя женился, все равно Гордеев был.

Вот сколько их Гордеевых стало.

Вот у всех их, наверно, один род был.


А наших Никитиных немного было.

Одни, видишь ли, стали Терентьевыми.

А Олёшка остался Никитиным.

Если бы и наши остались Никитиными, то и мы были бы.


Иван Терентьич был тоже сыном Теруоя.


Трошши, Теруой и Олеша Микитун братья были.

А почему Баранцевы сменили фамилию?

Видно не...

Они были тоже Никитины?

Никитины были, поскольку их так звали.

Я ведь венчалась как Никитина.

Наш дед не любил, почему [нас звали] Баранцев, Баранцев, Баранцев.

Ему не нравилось, почему сын пошел на службу как Баранцев.

Видно, не захотел быть Никитинымведь меняли же раньше фамилии, меняли.

Видишь ли, Мяря тоже сменили имя.

Когда придет сборщик [налогов] или староста, и скажут так: «Ой, не пиши, брат, мне такого имени, так запиши».

– «Как записать

И как сами попросят, так и запишут, так и запишет.

Ведь раньше паспортов не было.

А когда стали паспорта выдавать, а списки убрали, так кому лет прибавили, у кого убавили, кому что изменили.

А теперь надо точно.

Раньше ведь попы крестили и они же имя давали.

Некоторым, видишь ли, так и совпало.

Попы давали [имя по святцам], даже на две недели вперед или на две недели раньше.

Тут [в промежуток] кого-нибудь поставят, вот имена и менялись.

Были ли другие большие потомственные группы семей в Пелдоже, Хауде?

В Хауде большого такого рода не было.

В Муале?

В Муале Мишан были из рода Федоровых.

У них было братьев много.

А у самих сыновей было немного.

В роду Миши Пешан Федоровых никого не было.

А у сыновей родилось много детей.

Макаров, видимо, был из их рода.

Луга у них были с Микиттю разделены.

Миши Пешан были из Федоровых, и Макаровы из этого рода были, наверно, Макаров был из их рода.