Елена Филина
Доктор с большой буквы
Russian
Кузьмич ни на что не любил жаловаться. Любую неприятную ситуацию он описывал с юмором. Я понимала, что это рецепт его душевного спокойствия. Понимала – и восхищалась этому.
Как-то у Кузьмича разболелась рука. Ничего не сказав детям, отправился Кузьмич в городскую поликлинику.
– Отлично теперь учат на докторов, девонька, – сказал он мне после приёма.
Я поспешила узнать, чем же врач так удивил Кузьмича.
– Захожу я, дочка, в кабинет, и вижу: сидит молодой такой, важный доктор. Бумажки пишет. Он меня поприветствовал: "Здравствуйте, больной". Я ему тоже пожелал здоровья: "И тебе не хворать, доктор". Он продолжает: "Что болит, старче?" Я ему и объясняю: "Рука, доктор, разболелась – поднять больно. Видно, сорвал, руку-то, колуном". Доктор посмотрел на меня, внимательно так, и спрашивает: "А лет вам сколько?" Я и отвечаю честно, ведь, чай, не девка передо мной: "Дак восемьдесят четыре стукнуло, доктор". Он удивлённо переспрашивает: "Восемьдесят четыре?" И мигом выдаёт вердикт: "Ну чего ж вы хотите, уважаемый? Восемьдесят четыре – это вам не восемнадцать. Идите-ка в аптеку, она у нас на первом этаже, и купите-ка мазьку". Так и сказал, ласково: "мазьку". Даже рецепта не выдал. Я его и поблагодарить-то не успел за то, что при таком раскладе всего лишь в аптеку посылает, как он быстрёхонько меня под белы рученьки в коридор и выпроводил.
Вот видишь, дочка: современное обучение у нынешних докторов на высшем уровне. Теперь и сквозь людей смотреть умеют. УЗИ глазами. Во как, милая, – посмеиваясь, рассказывал старик о неудачном походе к хирургу.
Опережая события, скажу, что позже дети повезли Кузьмича в платную клинику, где у него обнаружили вывих. Видимо, повредил руку, когда работал с топором. Этот случай и заставил Кузьмича вспомнить о докторе – легенде нашего края.
– Знаешь, почему раньше люди улыбались, с песней жили? Тяжело жили, а улыбались? Жили так потому, что по совести жили – большинство, девонька моя, – и работали на совесть. С младенчества детей к труду приучали. А ещё потому, что у сапожника и отец был сапожник, и прадед тоже. У кузнеца-отца и сын – кузнец, и внук кузнечному делу учился. И, работая, каждый знал, что за его плечами не одно поколение стоит. Тайны семейного ремесла ребятишки впитывали с молоком матери. Потому на честь и работали: семью-то свою, род свой подвести боялись.
Вот и в наших краях был такой доктор, по фамилии Р. С большой буквы – Доктор. Был он из династии врачей. Войну прошёл санитаром, участвовал в Сталинградской битве. После войны своими руками отстроил больницу в районном центре. К пациентам относился, как к детям родным. И всё время читал, учился. Такой умный был – не передать. Петь любил, умел играть на аккордеоне. На концертах часто выступал, словно настоящий артист. И со всеми был приветлив. Для него ни чинов, ни рангов не было: помогал каждому, кто обращался за помощью. По правде говорил, по правде и жил.
А главное, был ответственным врачом. От клятвы врачебной во век не отступил, за каждого пациента боролся. Жил ради жизней других, вот как. Молва о нём по всей области шла. К нему на приём народ ехал за сотни километров. Я не знал его лично, никогда у него не лечился. А вот случай, связанный с доктором Р., помню. О нём я услышал из уст своей тётушки, которая была свидетельницей этой истории.
В вепсской глуши, в ста пятидесяти километрах от районного центра, рожала молодая женщина. Тяжело рожала. Юная медичка, поняв, что без кесарева не обойтись, сразу позвонила в районную больницу. На подмогу выехал сам Р. И надо же такому приключиться, что в дороге разыгралась непогода, какая бывает крайне редко. Настоящая буря застала спешившего на помощь врача. Дождь лил стеной, ветер велел деревьям кланяться. Дорогу развезло – она в наших краях глинистая, – машина и застряла. Р. пешком дошёл до ближайшей деревни. Там председатель колхоза выделил ему лошадь. Остальные пятьдесят километров Р. скакал до роженицы сам, в одиночку. А тогда, скажу я тебе, он уже был пожилой. В деревушке одной, в короткую его остановку, старая женщина из жалости к врачу накинула ему на плечи овчинный полушубок деда своего.
А теперь представь, дочка. Деревня. Темнища – хоть глаз выколи. Почитай, все, кто собрался в доме рожавшей, еле держатся на ногах. Муж молится под иконой. А молодуха уже и кричать не может – стонет жалобно, что щенок малый. Медсестра стоит рядом, вытирает пот со лба несчастной. Тётушки уговаривают болезную, по голове гладят, а сами слёзы передником промакивают. Шёл второй день её мук.
За окном всё больше стонет буря, ветер с корнем рвёт деревья, молния режет глаза, гром орудиями бьёт. В этот самый момент с грохотом открывается дверь и в избу вваливается кто-то большой и мохнатый. Как хлопнет в ладоши да как гаркнет: "Это кто тут без меня родить не может?" Роженица так и закричала от ужаса – длинно, тонко – и в тот же миг родила.
Засуетились все, забегали. Муж в голос заревел от радости. Р. подскочил, подхватил новорождённого мальчугана, хлопнул его куда положено, дождался крика и с улыбкой передал краснощёкого младенца медсестре. А сам занялся роженицей: осмотрев её, заключил, что родит она ещё с десяток ребятишек. И тут же рухнул на пол.
Сутки спал доктор. Всего раз проснулся, на непонятном языке спросил о чём-то медсестру, улыбнулся, услышав ответ, и снова провалился в беспокойный сон.
В благодарность доктору вся деревня собрала гостинцев: кто яиц принёс, кто творожку свежего, кто морошки, королевской ягодки. Доктор всем поклонился, а гостинцы велел в дом роженицы снести. "Пусть, – говорит, – кушает матушка, сил набирается. Да больше не пужается. А то, вон, от испуга и родить можно". Пошутил – и был таков. Уехал в больницу. Другие жизни спасать.
До девяноста лет проработал Р. на своём боевом посту. И видится мне, дочка, что много учеников-врачей оставил он после себя. Многим из них осветил пусть своим примером.
Где-то, не гонясь за длинным рублём, работают на совесть эти люди – по призванию, доброте и милосердию лечат пациентов. Сами себе отвечают они на сложные вопросы нашего времени, вспоминая старого доктора-наставника. В душе у них теплится благодарность, держит их на плаву. И каждый день, посвящённые и освящённые, надевают они белый халат и идут латать не только наши тела, но и души в честь того, кого уже не смогут подвести – Доктора с большой буквы.