Dubitskaya, Olga
Единственный учитель карельского языка в Кондопожском районе
Russian
Татьяна Яковлева преподаёт ливвиковское наречие карельского языка в людиковской школе в Мунозере. В этом году в школе обучаются 15 детей.
Осенью в Карельском научном центре, работники Института языка, литературы и истории побывали в в этнографической исследовательской экспедиции по деревням Кондопожского края. Одним днём и мне удалось съездить с ними в Мунозеро и зайти в местную школу, где уже 25 лет работает учителем Татьяна Яковлева. Из них 20 лет она преподаёт детям ливвиковское наречие карельского языка. Татьяна Александровна рассказала, как проходит обучение родному языку в школе и какие есть трудности.
Давайте начнём изучать язык
– Как получилось так, что вы, карелка-ливвик, стали преподавать карельский язык в Мунозере? Здесь же живут людики?
– Я сама из Ведлозера, из маленькой деревни Юргилицы. Сюда пришла работать, выйдя замуж. Сейчас я живу в Марциальных Водах. Раньше в Мунозере были людики. Но, когда я сюда приехала 38 лет назад, уже тогда людиковсого языка не было слышно. Один только дедушка разговаривал. Я всегда говорю: пока ещё мы, карелы, ливвики, есть, давайте будем говорить на языке, ответила Татьяна Александровна.
– Как вы стали учителем? Были ли в вашей семье учителя?
– Я выросла в семье, где все говорили по-карельски, говорит женщина. – Мама, Мария Угарова преподавала детям в детском саду карельский язык. Сейчас и моя дочь работает учителем начальных классов. Я каждый год собираюсь выйти на пенсию. Приходит осень, сын спрашивает: "Мама, снова пойдёшь на работу?". Ладно, ещё на год останусь. Дома сидеть не умеем. Всегда надо быть при деле.
Боль не одного года
Мунозерская школа большая, двухэтажное деревянное здание, которому 75 лет. Прежнее здание школы сгорела во время Великой Отечественной Войны. Именно туда, в мунозерскую школу, ходил вохтозерец, Герой Советского Союза, командир Василий Филиппов. Школе дано его имя. Василий Михайлович защищал нашу страну на Ленинградском, Карельском и Воронежском фронтах, освобождал Чехословакию и Польшу от захватчиков. Глядя на здание школы, понимаешь, что она была построена навечно, для большого количества детей. Сейчас в ней учатся только пятнадцать человек из Мунозера и ближайших деревень: Нёлгомозеро, Наволок, Марциальные Воды, Черёмушки. Каждый день детей в школу возит школьный автобус.
– Детей в школе сейчас мало. В каждом классе по три-четыре человека, в некоторых – один-два. Карельский язык учат 14 человек. Обучаем детей с первого по 11 класс. Но сейчас нам дают мало часов: где-то час, где-то полчаса, где-то после уроков занимаемся. Например, в девятом классе в этом году только полчаса дано. Это боль не одного года. За один час хочется всё рассказать, показать, но не успеваешь ничего. Мы же не только один язык, но ещё и культуру изучаем и показываем, как раньше жили наши бабушки и дедушки. Хотелось бы, чтобы дети больше читали. У нас полные шкафы книг на карельском языке. А что мы успеваем? Пока поговорим и ещё что-нибудь поделаем – урок закончился. Было бы хоть два часа в неделю, можно было бы работу как-нибудь так организовать, что, например, на этом уроке мы учимся по учебнику, а на другом уроке идём уже в карельскую горницу говорить по-карельски.
Уроки в карельской горнице
Пока в мунозерской школе работает Татьяна Яковлева, дети будут, так или иначе, знать о карелах и учиться говорить по-карельски. Уже более двадцати лет в школе работает карельская горница, где ученики могут познакомиться, посмотреть и подержать в руках старинные вещи, которые раньше были в каждом доме. Сделать такую горницу пришло в голову учителям мунозерской школы. Они сами принесли туда свои старинные вещи. Помогли собрать экспонаты ученики и их родители. – У меня здесь много моих вещей. Здесь мамины корзины, карты, ножницы для стрижки овец, полотенца есть. Я рассказывала детям, что у карел было много полотенец. После работы папа или дедушка приходили с улицы. Они не вытирали руки в хорошее полотенце. Для этого была ветошь для рук. Украшенные полотенца были для детей и для гостей. В карельской горнице есть утюги, старые бочки, различные сита и горшки, валёк есть. Прялок много. Сейчас уже старых домов не осталось, поэтому все прялки дети принесли сюда. Мы учили детей прясть нитку. Самая старая вещь в горнице – кошель. Его дед нашёл в сарае старого дома в Декнаволоке и отдал мне. Дети любят чесать шерсть на картах. Такие уроки проводим, рассказала Татьяна Александровна.
Хвалятся, что язык развивается
Раньше, в родной деревне Татьяны Яковлевой – ведлозерской Юргилице, как и в других деревнях, родная речь слышалась везде, в каждом доме и на улице. И в школе дети между собой разговаривали на карельском языке, а сейчас, сожалеет Татьяна Александровна, хвалятся, что язык развивается. Но это ли развитие и сохранение, когда дети раз в неделю слышат карельский язык.
– Сейчас некоторые говорят, зачем нужен карельский язык, зачем нужно изучать карельский язык в школе. А вы что думаете?
– А как? Отвечает Татьяна. – Если мы не будем преподавать карельский язык в школах, а в семьях сейчас не говорят по-карельски, то язык умрёт. Нам надо и в детских садах, и в школах преподавать карельский язык. Но когда в школе один час в неделю, это очень сложно сделать. Мунозерская школа единственная в районе, где ещё хоть немного, но говорят по-карельски. Надо любить свой язык. У каждого ребёнка хоть кто-нибудь из родственников говорил по-карельски, был карелом. Я ходила в начальную школу в Юргилице. Пётр Фёдорович Мухоров учил нас. Он говорил по-карельски, и мы за ним. Мама у меня была олонецкая карелка, папа из Юргилицы. Они между собой всегда говорили по-карельски. Бабушка по папе очень любила язык. Когда её спрашивали, почему она не выучит русский язык, она говорила, что это незачем.
– Можно ли таким образом сохранить, оставить в живых свой язык?
– Это сейчас очень сложно, продолжает женщина. – Мы уже много чего потеряли. Разговоров много, а дел мало. Я сейчас так могу сказать. Уже много лет говорим: такой большой Кондопожский район, но нигде не возрождают язык. Одна школа только. Раньше, когда проводили праздники, ещё слышна была карельская речь. А мы разъехались, теперь язык умирает. Можно сказать "я карел", но когда ты не говоришь по-карельски, как это твой язык? Обидно. Как жить дальше? Нужно собрать вместе истинных карелов и пробовать как-то сохранить родной язык. Директора надо такого, чтобы любил карельский язык и хотел бы нам помочь, уверена учительница.
– Что бы вы хотели сказать и пожелать карелам и родному языку?
– Жить, дышать, на колени не падать. Хотелось бы, чтобы дети говорили бы, любили свой язык, чтобы чиновники помогали нашему языку. Было бы хорошо посмотреть и поучиться, как работают люди в других школах. мы друг друга не видим годами. Раньше ведь были летние лагеря, ездили друг к другу в гости. В сердце всегда родной язык и родная земля. Язык – это моя мама, моя родня, моя жизнь. Как это можно забыть. Мы выросли в старых домах, которые и сейчас ещё стоят, желает Татьяна Александровна.