Либерцова Валентина
Друг друга надо бы уважать
русский
Прочитала в газете "Своя земля" страницу "Путешествия", и захотелось рассказать о своих давних поездках в тот край, жизнь которого теперь наблюдаем каждый день со слезами на глазах.
Первый раз ездила на Украину в город Белая Церковь, который немного подальше Киева. Был тысяча девятьсот восьмидесятый год, когда в Москве только что провели Олимпийские игры и умер известный артист, поэт и певец Владимир Высоцкий. Тогда про эти два события говорили везде: в автобусах, поездах, на вокзалах, на улицах Ленинграда, на Украине тоже. Все были расстроены, что государство, которое только что всему миру показало своё величие, так недооценило своего талантливого гражданина, что ни в каких газетах, по радио, телевизору не объявили о его смерти.
Пришлось такое недооценивание выдержать и нашему народу, и республике. В дорогах в то время люди любили знакомиться и расспрашивать друг друга. Тогда, если спрашивали: "Откуда ты?", отвечала: "Из Карелии". И все вытаращивали глаза и изумлялись: "Из Кореи? А почему же тогда у тебя глаза не узенькие?" Не знаю, был ли в советское время на нашу Карелию запрет, как на того же Высоцкого, и тогда нельзя было другим хотя бы слышать и знать правильный топоним. Или в других местах учили бестолково, что когда начинала объяснять, большинство не знали ни Архангельска, ни Вологду, ни городов Ленинградской области – словно за этим большим городом были только Мурманск и Финляндия. Нас уже с начальной школы и дальше в старших классах приучали знать территории государства, все республики, большие города. В помещениях учреждений, в библиотеках, дома на стенах висели карты. Знали и историю, многих писателей, памятники, знаменитые достопримечательности.
В Киеве есть что посмотреть.
Тогда я ехала отдыхать к подруге и посмотреть её новую жизнь после замужества и рождения ребёнка (сама Катя русская, из Ульяновска, переехала на Украину на родину мужа Володи). Но знала и то, что мне как образованному человеку, надо съездить в Киев и посмотреть Софийский собор, Киево-Печерскую лавру, памятные места и музеи Тараса Шевченко и Леси Украинки. И ещё улицу Крещатик, о которой много писали в исторических и классических книгах. Сразу говорю: эта улица Крещатик не очень пришлась мне по сердцу – показалась скучной, узкой, сквозь большие деревья знакомые по фотографиям дома и места были видны плохо. Только издалека выступало на двух языках написанное название ресторана "Барвинок" ("Подснежник"). В расстройстве зашла в посудный магазин, где выбрала на память коричневый керамический чайник с редкими белыми узорами наподобие местных народных. Долго он выручал меня от нужды, так как у нас их продавали очень редко, а дети часто ломали носы или ручки чайников. К слову, этот попался прочный, до сих пор цел.
Литературный музей Тараса Шевченко очень сильно изумил своей величиной и значительностью: пять широких этажей, полных экспонатов, картин, статуй. Пожалуй, ни у Пушкина и ни у какого другого знаменитого на весь мир русского писателя таких пространств не найдёшь! На улицах на каждом углу, где продавали книги и сувениры, можно было купить что захочешь про писателя. Были и другие музеи – где Тарас Шевченко жил в какие-то годы. Но туда уже идти не хотелось – хватило получить представление, в каком почёте держат талантливых писателей! Теперь всегда грустно, что у нашего Владимира Брендоева ни комнаты, ни уголка ещё нет, дом в селе Куйтежа гниёт – когда опомнимся, пожалуй, ничего не останется.
Посетила и маленькие помещения Леси Украинки, где она некоторое время жила, недалеко от вокзала. Говорили, что большинство экспозиций этого поэта находятся в Ялте, где она жила дольше.
В Киевско-Печерской лавре были большие экспозиции во многих музеях, посмотреть всё дня не хватило. В Пещерах в тот день, который выбрала, не было электричества, поэтому попасть туда не удалось. А, возможно, Господь сберёг от атеистических обманов того времени. Теперь бы знала больше, хотелось бы сходить ко гробу Илии Муромского – но попаду ли, коли так рассорились наши власти. В Лавре до устали ходила, куда попасть было полегче. А хотелось побывать везде – в Музее истории книги с первыми рукописными книгами - величиной с две школьные парты! Музей истории кино, Музей украинского народного искусства, всевозможные церкви, в которых проводили экскурсии и музыкальные концерты.
На другой день попала на пятичасовую экскурсию по всему городу Киеву – на автобусе. Экскурсовод хорошо говорила по-русски, порой читала стихи на украинском языке, но всё можно было понять. На бегу показала Владимирский храм, где много чего сделал знаменитый русский художник Виктор Васнецов. Золотые купола были видны далеко, но церковь была закрыта: говорили, внутри идут реставрационные работы. Увидели, как где-то внизу "столпились" театры. Отдельно показали Оперный, где начал петь популярный тогда на всю большую страну Юрий Гуляев.
Во время экскурсии много говорили про Великую Отечественную войну, так как Киев – город-герой. В памяти осталась высокая стела на берегу реки Днепр, с Вечным огнём, полная цветов и венков. Позже в память о Победе установили ещё более высокую скульптуру Родины-матери. Около Центрального стадиона экскурсовод рассказала, как фашисты после взятия города приказали киевской футбольной команде сыграть с их командой. Немцы считали себя выдающейся спортивной нацией. Они сказали киевской команде: "Если победите нас, то убьём вас. Если останетесь побеждёнными, тогда попадёте в концлагерь". Киевские футболисты знали: всё равно в живых не оставят, поэтому играли изо всех сил и победили фашистскую команду. Тогда их пытали и расстреляли. Среди защитников Киева были люди разных национальностей, это видно при чтении фамилий на городских памятниках.
Работящий народ.
Пока я бессовестно гуляла и отдыхала, моя подруга Катя была каждый день на работе, а вечерами консервировала овощи на зиму. Объясняла, что на Украине семьи большие, на праздники любят собираться вместе все родственники, тогда на стол надо ставить много еды. Каждое утро она варила большую кастрюлю компота. Чай с конфетами и пирогами они не пили, мои привезённые в подарок коробки конфет так и остались на шкафу неоткрытыми. Блюда были вкусные, некоторые такие иногда пыталась потом сделать и дома, только меньше клала перцу и чеснока.
В выходной ездили в деревню, где жила семья Володи. Около глиняного дома большой участок – пятьдесят соток сада и поля. Родители огорчались, что, дескать, не дают побольше земли, хотелось бы ещё что-нибудь вырастить. В нашем краю в то время, пожалуй, больше десяти соток на картофельное и овощное поля не выделяли. А сено приходилось собирать по болотам и лесам. Володины родители и все дети говорили по-русски сносно. Катя смеялась, что у них мужчину называют "чоловек", а женщину жинка". Я заметила, что у нас мужчина тоже "человек", а женщина, если родит первым сына, тогда "мучой", а если родит дочь - то "акку". Принимали в гостях сердечно, друг друга работящие люди всегда понимают и уважают.
Когда первый раз начали на майдане скандалить, мои друзья так и сказали: "У них есть время, не надо поля пропалывать". Теперь тоже поехали в деревню жить, взяли туда на лето внуков, пишут по электронной почте с опаской. Всё равно поговорить о семьях, работе, болезнях нам хочется и интересно. Всегда желаю, чтобы в их дом не пришла эта война и закончилась побыстрей и на всей земле.
Донецк.
Второй украинский город, куда мне довелось съездить на курсы в тысяча девятьсот девяносто втором году, во время весенних каникул, был Донецк. Для нас, учителей, эта земля знаменательна тем, что здесь жили и работали знаменитые педагоги Василий Сухомлинский и Виктор Шаталов. Большие светлые школы, современные дома, чистые улицы, полные магазины, за городом чёрные кучи угля, спокойные люди. Гулять много времени не было. Заходили только в хороший книжный магазин, где достали методические книги на русском языке. Группой ездили в необычную школу, там удалось увидеть, как Виктор Шаталов принимал зачёт по новому тогда школьному предмету – астрономии - у шести студентов физического факультета.
Базар.
Ещё каким-то образом перед отъездом попали на базар. Три-четыре толсто одетые пожилые женщины предлагали всевозможные украшения для пасхальных пирогов и семена овощей. Все были в мешочках, продавали по весу в бумажные пакетики. Украшения показались дороговатыми, да и у нас в семьях пекли на этот праздник свои карельские пироги. А семян я каких-то взяла своим в подарок. Сама ещё долго сажала редиску сорта "Жара", семена и корнеплоды которой были очень крупными. Те, что сейчас здесь покупаю, намного мельче.
Теперь нельзя найти слова ни на каком языке, как жаль, что такую красоту, такую налаженную жизнь портят и уничтожают, даже детей не берегут. Как так могло у хорошего народа пропасть уважение к другим и своим людям?!
Необычная семья.
На память пришла одна картина из жизни. Когда мы переехали в Коткозеро в тысяча девятьсот семидесятом году, недалеко от нашего дома жила необычная семья: супруги были разных национальностей – жена-карелка и муж-украинец. На селе говорили, что, когда они поженились, тётя Лида знала только карельский язык, дядя Володя говорил только на своём украинском языке. Русский язык как следует не знал ни один. Но как-то друг друга понимали и любили. Держали корову, овец, кур, были картофельные поля. Ещё и цветы виднелись на окнах и под окнами. Оба были маленького роста, всегда в сапогах и рабочей одежде бегали с косами, охапками сена, мешками и вёдрами. Дочери выросли красивые, волосы густые и светлые, как у матери, глаза и брови чёрные, как у отца. Толковые и работящие – как же не уважать таких людей!
Кто работает, у того нет времени и привычки драться и ссориться. Хотелось бы верить, что получится ещё прогуляться без страха по тёплым киевским улицам – по старим улицам первой российской столицы. Желаю этого себе и всем, у кого там остались родные и друзья.