Серебрянникова Оксана Николаевна
Дети войны
русский
Это время Евгения Руппиева хорошо помнит, хотя была еще маленькой девочкой, когда разгорелась Великая Отечественная война. Ей было всего три с половиной года. Мать - Мария Барышникова (Леккоева) одна воспитывала дочь. Две сестры Евгении, старшая и младшая, умерли совсем маленькими. Отец - Егор Барышников, в 1939 году был призван на Зимнюю войну, и никаких сведений о нем не было, куда он пропал, в семье до сих пор не знают. Тогда в Малой Сельге из большинства домов забрали мужчин на зимнюю войну, некоторые не вернулись. Своего отца Евгения Егоровна поэтому не помнит. С началом Великой Отечественной войны семья уехала в эвакуацию, но далеко не успели уехать, их вернули в родные края.
- Нам лошадь дали, потом наши вещи положили в телегу, что попало, немного положили. Дед нас на эти вещи посадил и привязал веревками, поехали в Печную Сельгу, люди туда бежали в бараки. Утром пришли с коровами мама с бабушкой. Там недолго пробыли, вернулись. Старые люди вспоминали, когда пришли финны, "Добрый день! Добрый день!" кричали всем, приветствовали, а наши не понимали. Говорили, какой хороший день, если плохой день, - вспоминает Евгения Егоровна.
Во время войны в Малой Сельге во многих домах жили финны, в доме Барышниковых, предположительно, было четыре человека. В Ламбере, недалеко от Куйтежи, у финнов была военная часть, они каждый день ходили туда. В деревне с карелами они были хорошо, не трогали, и никого не обижали.
- Что запомнилось, так это декабрь 1941 года. В нашей деревне 31 декабря - Медоус, а в Большой Сельге Введение – 4 декабря. Мама приготовила пироги – булочки вечером. Перед праздником всегда пекли пироги - булочки , а утром уже горячие калитки. Печь прогрелась, тут же к нам пришли финны, не знаю, сколько было, коридор был полон, дверь открыли нараспашку. Мама сказала: "Иди в горницу". На Новый год пришли. А потом на следующий день навестили Андреевых. Туда девушки ходили по праздникам, клуба не было, когда кто пускал их на вечеринку. Мы зашли туда, полная комната была, солдаты финны были. Лавки были кругом, а на скамейке стоял мужчина и играл. А все на полу танцевали, наши девушки и финны, продолжает разговор женщина.
Евгения Егоровна вспоминает, что во время войны голода не было. У людей были еще бывшие запасы. Садили картошку, сами сеяли рожь или пшеницу. Мука была своя, ее мололи сами. У Барышниковых был свой жернов дома, к ним пол деревни ходили молоть. В Маленькой Сельге было два или три жернова, и тогда деревенские ходили друг к другу молоть.
- У нас корова была, курицы, овцы. Коровы были у всех, раньше не помню, чтобы в доме не было коров. Свое молоко у каждого было. У кого была большая семья, то и голод был, но мы с мамой были вдвоем. Нам хватало. После войны уже был голод. Помню, мох ходили копать, сушили и измельчали его, потом клали чуток с мукой при выпечке булочек. Когда сена не хватало, коров кормили соломой. Хорошо, у кого солома была. Коровы потом весной уходят на улицу, едва ходят, какое там молоко, мало дают, - рассказывает Евгения Руппиева.
ЗАБОТЫ ВОЕННОГО ВРЕМЕНИ
Большую помощь деревенским оказала продажа молока и яиц. Их ходили продавать в Ламберо финнам. Выходит к кому-то один, берет своё молоко и соседей, потом оттуда приносит деньги, которые дают. В Большой Сельге покупали сахар, чай, соль, остальное все были своё.
- С одеждой было плохо. Молоко финны брали, надо было чем-то платить, и одежду давали. Помню, мама однажды пришла со стулом оттуда. Потом кто-то сапоги дал, кто портки, кто нижнюю рубашку - они были белые, сшитые из плотной ткани. Помню, мама распорола, была ли это рубашка, и мне юбку сшила. Белую юбку не надо, потом ее красили. Одежду детям надо было, рвалась же, потом люди эти взятые одежды и сапоги перешивали. Так вот, финны начали наказывать, одежда казалась, как была заново сшитой. Мы когда ехали в Видлицу, у мамы были сапоги на ногах, сшитые из тех, что ей дали. Наш дед шил. Мне запомнилось, когда ждали в Ламбере поезда на станции, там диваны большие деревянные были в зале, тогда мама ноги прикрывала, чтобы не видели. Мне сказал, стой впереди, я стояла, стояла и устала стоять, не зная, что она скрывает, ведь мне не сказала, - вспоминает женщина.
Во время войны в Малой Сельге колхоз не работал. Школа располагалась в Большой Сельге, в знаменитом доме Дубровина. Туда ходили учиться дети из Малой Сельги и из Улванова. Обучение проходило на финском языке и преподавателями были финские специалисты. Были они строгими, деревянными указателями быстро стучали ученикам по пальцам.
КОНЕЦ ВОЙНЫ
В Малой Сельге боев не было, наши танки ездили только через деревню в то время, когда финны начали бежать.
- У нас полная деревня танков была, когда освободили Самбатуксу. Финны устремились в бегство. А Ваня (прим. имя мужа Евгения) вспоминал, что им детям говорили: "Идите в яму, вдруг будут стрелять". Финны уже бежали. Один пришел с гранатой в руке. Говорит другому, они двое были: "Брошу гранату, там дети". Другой говорит: "Ты в своем уме? Там же дети, никого нет". Хорошо, что другой был, иначе они бы там погибли. Было всякое, вспоминает Евгения Руппиева. Когда начали освобождать Самбатуксу, люди из Малой Сельги, как и в начале войны, бежали.
- Мама тогда буфет зачем-то в огород тащила, дедушку оставила в комнате. Думала, а если дом или деревня сгорит. Из деревни все убежали. Не знаю, сколько дней мы были в бегах, недолго. Прошло день или два, потом чей-то дедушка пришел и сказал: "Бабы, возьмите детей и валите домой, в деревне уже свои". Все плакали, плакали, плакали, вспоминает конец войны женщина.
ПОСЛЕ ВОЙНЫ
После войны Евгения Руппиева начала ходить в школу. Сначала училась в Большой Сельге, потом в Куйтеже и в своей деревне. Чтобы учиться в седьмом классе, надо было уже ехать в Олонец. Жили там в интернате, на выходные только ездили домой. Власть в Олонце арендовала для учеников у одной семьи помещение одного из домов, в котором и жили ученики Малой Сельги. Все образование тогда в школах шло на финском языке, русский язык преподавался как иностранный. Свидетельство о получении образования за семь классов Евгения Руппиева также имеет на финском языке. После школы девушка решила поступить в Сортавалу учиться на агронома, но не могла, потому что русский язык почти не знала. Стала работать тогда в своем колхозе, туда молодых девушек ждали с нетерпением. Узнав, что некоторые не успели учиться, все написали в Сортавалу, чтобы поскорее вернуться домой, на полевые работы нужны работники.
РАЗГОВОР БЕСЕДУ ПРОДОЛЖАЕТ
Евгения Руппиева с удовольствием вспоминает былую жизнь. Такие разговоры и нечастые визиты в родные края греют душу. Многое еще могла бы вспомнить и рассказать женщина. Разговор будет, как будет в будущем новая статья.