1.
ni rabad
ничего (букв, ни гущи)
(RABA )
|
2.
I očišai, izbavl’ai raba bladencad neciš prizoraspäi i prikosaspäi, raffan ugovoraspäi, hahkiš süumiš, mustiš süumiš, rusttiš süumiš, vauktįš süumiš, sauman taga var’geičijiš, tul’l’ažnenan, nenan töse kasttaiš döočkäšt’.
И очищаю и избавляю я, раба божья, младенца от этого призора, и прикоса, и людского наговора, от серых глаз, черных глаз, красных глаз, белых глаз, за углом караулящих. |
3.
Pahad prizorad, pahad prikosad vastha tuud’g’an, mödha mänd’gän sauman taga var’geičg’an, hahkįd’ süumid’, vauktįd’ süumid’, kir’g’aižid’ süumid, pakuižid’ süumid, ičezo melen g’ohtundan, raban rodimijan maman.
Дурные призоры, дурные прикосы – навстречу идущему, вслед уходящему, из-за угла караулящему серых глаз, белых глаз, пестрых глаз, желтых глаз. |
4.
Ühcan-kümnen meren taga,
kesk mert rusked skatert’,
rusttou skatertil’ ištub käbed niižne,
bulatnį negleine kädes,
šuukuine nitine proitted,
ombleb soned son’he,
jazvad jazvha,
raba božjou Anatolijou,
otnįne i do veka.
За девятью-десятью морями,
посреди моря красная скатерть,
на красной скатерти сидит красивая девушка,
булатная иголочка в руке,
шелковая ниточка продета,
шьет вены в вены,
язвы в язвы,
у раба божьего Анатолия,
отныне и до века.
(Trevehrotuz, puheg.)
|
5.
Mini mama, ka sen saneli: ”Puitein čokeidusen, kokeidusen, pahan raban peižotesen, tunden eman, tunden ižan, ema kucįi, iža kucįi, raba božjou (sigou) bol’, otnįne i vo veki”.
Мне мама так говорила: «Заговариваю укол, укус, плохого раба нарыв, знаю самку, знаю самца, самка звала, самец звал, у раба божьего (там имя) боль, отныне и во веки».
(Trevehrotuz, puheg.)
|
