Texts

Return to list | edit | delete | history | ? Help

Puwtui nähtä ennistü tuttavua

Corpus: Dialectal texts

Kotkozero

recording place: Коткозеро (Kotkatjärvi), Olonecky Destrict, Republic of Karelia, year of recording: 1946
recorded: Анисимов Н. А.

Source: Г.Н. Макаров, В.Д. Рягоев, Образцы карельской речи. Говоры ливвиковского диалекта карельского языка, (1969), p. 156-157
НА КарНЦ РАН, ф. 1, оп. 43, ед. хр. 17-2.

Puwtui nähtä ennistü tuttavua
(Livvi)

Miikulgo olet?

Muga kačon, sidä roduw pidäš ku olla ga.


Avoi-voi, sinägi olet vahnannuh mil’l’eh!


A rožua müö endiženaigažeh ühtel’l’äh kosket.


A minä kačo vie el’än, vie r’ib’ižen kävel’en.


Vahnate voinan aigah Ven’an mual loitton oliimmo pavos.


Konzu tulimmo sinne, ga hieru oli tühjü, ühtet vai elimmö tulluot perehükset, a sie el’äjii ewlluh počitai ni kedä.


Puwtuin järil’l’eh vie omale muale, omah Kotkad’d’ärveh.


Mid’ä oli otettu sobua, midä siicua, midä muwdu eluo, kai fukniimmo.

Midä oli tänne jätettü, sežo kai kavottih.


Minun vahnin poigu täz nügöi ruadaw, äljäl sežo vahnani.


Minäi sanon heile: "Kaikin vahnanetto, minun pordahih oletto nowzemas".


Ruadua en voi.

Pertis kudamidägi vai ainos köbel’öitän, a muwh ruadoh en voi kävvä.


Enne ruavoin, en ruskiel stuwlal ištunuh.


Muite jo vie voižin el’iä, voimattomustu ni mittumua ewle, jalgoi täs kohtas kivištäw vai.

Virundoil’l’eh en olluh vie, dai nügöi en ole, en sidä voi sanuo, tervehüös vie ripun kuda kuigi.


Kačo, täs sinuw puwtuigi nähtä enne kuolendua.

Ammui tiäpäi lähtit muijale el’ämäh.


Avoi mi aigua jo proidii!


Siidgo ei tule vahnus, rawkku.


Täs sinul hüvä ongi ruadua, perti on l’ämmü, valgei, mešaiče ei ni ken, kir’juta da kir’juta.

N’eižlapsi pihalgo on?


Ištuin, kačo, min kodvan täs sinulluo da pagižin ammui nähtün kel.


Lähten r’ibižen kodih.


Sanottih, sinä tiä olet, ga sidä tulingi, nägemäh, toiči puwttuwgo nähtä vai ei puwtu.

Встреча со старым знакомым
(Russian)

Ты ли, Николай?

Смотрю, вроде бы той породы надо быть.


Ай-ай-ай, и ты как постарел!


А лицо-то у тебя всё-таки прежнее.


А я, видишь, ещё живу, помаленьку двигаюсь.


На старости лет во время войны далеко пришлось эвакуироваться в Россию.


Приехали туда, деревня была пустая, одни мы, приезжие, только с семьями жили, а там жителей своих почти никого не было.


Снова удалось ещё вернуться на родину, в своё Коткозеро.


Что было с собой взято из одежды, сколько было ситцу, сколько другого добравсё проели.

Что было здесь оставленовсё потерялось.


Мой старший сын теперь здесь работает, сильно тоже постарел.


Я и говорю им: «Все вы стареете, по моей лестнице поднимаетесь».


Работать не могу.

В избе ещё кое-как копошусь, а на другую работу не могу ходить.


Раньше я работала, не сидела на красном стуле.


Так бы я ещё могла прожить, никакой хвори нет, только вот ноги в этом месте болят.



В постели ещё не лежала, да и теперь не такая, чтобы лежать, не могу на это жаловаться, за здоровье ещё кое-как держусь.


Вот видишь, тут и тебя удалось встретить, пока не умерла.

Давно ты отсюда ушёл в другое место жить.


Ай-яй-яй-яй, сколько времени уже прошло с тех пор!


Тут ли не постареешь, дорогой!


Тут тебе хорошо работать: изба тёплая, светлая, никто не мешает, пиши да пиши себе.


Девочка-то разве на улице?


Давно не видевшись, засиделась, смотри, как долго здесь у тебя да поболтала с тобой.


Пойду поплетусь домой.


Говорили, что ты здесь, так вот поэтому и пришла, повидаться с тобой, позже удастся ли встретить тебя или не удастся.