Texts

Return to list | edit | delete | history | ? Help

Suad’iba

Corpus: Dialectal texts

Tolmachi

Informant(s): Белова Пелагея Ивановна, 1887, Prudovka, Spirovsky district, Tverskaya (Kalininskaya) Oblast
recording place: Prudovka, Spirovsky district, Tverskaya (Kalininskaya) Oblast, year of recording: 1966
recorded: Пунжина Александра Васильевна

Source: Культура повседневности карельской семьи (конец XIX - первая треть ХХ в.), (2014), p. 110-117
audio archive of ILLH, KarRC RAS: №682/7

Suad’iba
(Karelian Proper)

Ajettih suattoloiks’i, šidä suataijah, annetah, šil’mät ris’s’itäh, kiän is’kietäh.

Šidä it’kietäh šiinä, šidä i läht’ietäh kod’ih.


Suatot kod’ih, a andilaš jiäw vielä suwtkiks’i kolmiks’i, ka.


Kylyn lämmit’et’t’ih, kylyn pihalla, kun’i andilaš kyl’böw, virtä lawletah šiinä, tuwvah l’eibiä palaz’ie, šiinä šyömmä.

Šidä venčalla šuatetah, tuaš it’kietäh venčalla šuattuas’s’a.


Šidä l’iew suad’iba.

Suad’ibah tullah šiinä kaikki kanža, murginoijah, šidä virtä lawletah, ših d’engua pannah lawlajilla purdiloh, šielä äijä keräwdyw.


Ka n’e d’engat tytöt i juamma, a brihat i šanotah: nän’n’it...
nän’n’it lunnaštakkua.

Brihoilla nän’n’ilöis’tä annetah d’engua.


Kai brihat tuwvah, viinua juwvah; d’eskat, nämä nän’n’ilöis’tä polučittih.


Viinua juwvah, a meilä purdiloh d’engua pannah, ka juatah da i...


- Kuin toko šuor’iečetah suad’ibakši?

Suad’ibakši hyviin šuwr’iečetah, hyviin, hyviin.

- Kuin?


Ka pannah sver’ez’it sat’inatten, l’ibo šulkuo kellä on, kellä midä on.

A brihalla tože kellä midä on, šidä i pannah.


- A andilaš?

A andilaš, kellä on, n’in kukat pannah, kellä ewle, n’in paikka piäššä.

Miwla zborn’ikan šivottih enžimäzeštä päiväštä (смеется).


Šuattamah ruvetah andilašta tänne venčalla, n’in druwškat annetah d’engua.

Šiir’iehäzet ymbär’i stolašta männäh, lapšet.


Druwška kopeikkaz’ie jagaw, piädä har’juaw andilahalda, tukat har’juaw.


Andilaš it’köw, hiän d’engua andaw andilahalla.


Šidä otetah andilahan da läht’ietäh venčalla ajamah.


Kor’ja on vielä zaimittu, ei lašše kor’jah andilašta.

Tuaš pidäw kor’ja lunnaštua.


Šidä ka lunnaštaw kor’jan, d’engua andaw.


Nu, andilaš istuočow kor’jah, da i läht’ietäh ajamah.


Tullah šieldä venčalda, männäh da šuwr’itetah hyviin talošša.


Kukat pannah andilahalla, ribajaw s’ietka.


Venčaiččow pappi, pannah stuwl’illa käz’ipaikat, kolme stuwlua.


Venčiket piäh, kol’čazet, pappi smen’iw kol’čazet.


Moržiemen oman ottaw šulahazella, šulahazen moržiemella kol’čazen.


Venčaijah i läht’ietäh kod’ih ajamah.

Tullah, n’in vaššatah ozralla, kyl’vetäh tulduoh, šidä obrazoinke vaššatah andilahan da šulahazen, istuočetah i ruvetah juomah da šyömäh.


Andilahan issutetah obrazan alla, obrazat šeinällä pandu.

Huinuon piäštä otetah, avatah.


A šidä ka i kaikki kanža i keräwvytäh, kuin jo avatah moržiemen da huinuon otetah piäštä.


Kaikin kanža ka istuočetah ymbär’i stolašta.


- Mi on tämä huinu?

Huinu, šuwri paikka.

Šidä käz’ipaikan i annetah, kuin huinuon awuaw.


Šidä luokšitah d’engua lattiella: soruo, soruo äijä, soruo äijä!


Pywkimäh rubiew, d’engua nagol’e i luokšitah, d’engua i luokšitah.


Lähtöw huomnekšella nuor’i moržien kaivoilla, männäh korvuo kumuamah.


Hiän tuaš paikan luow.


Kylyh läht’ietäh, kylyn kartalla tuaš käz’ipaikan luow, lunnaštua karta.


Venčällä läks’i, rubei kengiečemäh, bot’ikke ei mäne jalgah, d’engua panow, toizella tuaš, i toin’e ei mäne, i toizella bot’ikalla d’engua panow, ka i kengiečöw moržien, heidä ei malta jallaččiten, što lunnaštakkua.

Lahjotah, käz’ipaikat annetah i paikkaz’ie annetah akkaz’ila, muwda mi.

Muamolla annetah käz’ipaikan šuwremman da buat’kolla šovan oššetah, navolla käz’ipaikan i kyvyllä lahjotah, kaikki lahjotah.


Moržien i šulahan’e issutah r’innan, täššä šulahan’e, tällä istuw suaha, moržien keššeššä, ka šillä suahalla paikan toko i annetah suahuimua, a druwškalla käz’ipaikan.

A pert’ih druwška ed’izeh tulow da oviloida pergaw pl’et’illä ris’s’ikkeh.

Druwška ed’izeh aštuw, on kakši druwškua, ei n’in kolme.


Ka pl’et’illä i pergaw oviloida, kynnyks’ie, kaikkie druwška nagol’e ed’izeššä, a andilaš jäl’l’es’t’i, kaikki nämä suad’iboveh venčašta jäl’l’es’t’i tullah.


Ka, tulow, tuaš pl’et’illä lawčat kaikki, ka i issuttaw druwška lawčalla hiäten.


Šidä ka kužel’l’a lähtöw, tuaš pl’et’illä šuattaw ubornoih.


Laškow kaikki, höštäw hiät i laškow ubornoih.


Pl’et’illä, šuattamatta ei voi.


Ihen ka midä luwvah, ved’eh luwvah, vähägö kyn’n’yks’illä pannah, harpuattihen.


I šiinä ka, ken t’iedäw, n’iin pannah iččieštä ymbär’i živoida artut’t’ie, da ka kudamidägi, ka ken t’ieži midä.


Ol’iin suad’ibašša, miutta suad’ibah ei läht’ietty.

Ka pangua Palaš-čikkuo suad’ibah, a šinne mie lähen.


Mie lahjomah šielä en rubie n’ikedä.


Män’imä sundukoinke (смеется).


Ei ruveta muilla lahjomah.


Ei mahu sundukka aittah.


Suatat, mahuttakkua kuinbut’.


Mahutettih, mie ves’ma hyvän käz’ipaikan buabolla lahjoin.


I sundukan pr’iimit’t’ih (смеется)...


Milma tuldih suataimah, da mie i otkažiin, en tahton läht’ie miehellä.

Šidä tul’i Ivo-vel’l’i da i šanow: midä työ että lähe, tuamuon’e talo, tuamuon’e briha, että lähe miehellä.


Nu jo i šuoriečiin, a to en i kuččun suattoloiks’i ed’izeh.


Šidä ka i kučuttih suattoloiks’i, da jo i läks’iin miehellä.


Venčällä ol’imma vel’l’enkena, i Lomuh ed’izeh läks’imä suad’ibah.

Šidä miwn suad’iba ol’i n’ed’el’in jäl’geh.


Gotoviečima, kuin kerdah mie miehellä män’iin i vel’l’i naičči.


N’iin kerdah suad’iboida et luaji.


Šidä venčaiččiečima da n’ed’el’in ol’iin koissa, varuštuačiin.


Šidä i miun suad’iba rod’ih, ka kizaimma suad’ibat.


Ajel’ima noilla hyvillä sankoilla.


Mie tul’iin miehellä, hebozet hyvät, sankat bumbenčuz’inkena, čurajima nagol’e i muasl’enčana ol’ima čurahemašša Kozlovalla, nuoret, Nato-čikko i Pet’a-vel’l’i i myö ka nellän keššä nagol’e gos’t’iloih ajel’ima.


Suad’iban proid’ihuoh myöššyt’t’el’iečennät l’ietäh.


Lähemmä ed’izeh moržiemen taloh.


Šielä gos’t’imma yön, maguamma šielä.


Šidä toiz’ih taloloih, ših roduh mänemmä.


Moneh...
Kaikkeh roduh.

Nagol’e heboz’illa i ajelemma.


Šidä tullah muasl’enčalla ottamah, l’iew muasl’enča.


Šiel’dä päin tullah tože myöššyt’t’el’iečemäh i kaikkie roduo myöt’en ka i kävelläh.

Yks’i gos’t’ittaw, ket suad’ibašša ollah, i toin’e ottaw gos’t’ittaw, moneh taloh: viid’eh, kuwdeh taloh nogol’e kävel’d’ih gos’t’iloih.


Konža tytön taloh männäh, brihan taloh, brihan taloh männäh, on bohatat buitto, pr’iduan’eida kaikilla äijiin, kaikella rovulla lahjottih.

Enžimäz’ih, kun männäh: ken täššä talošša on vanhiin?


Enžimäz’ičči jumalapaikat, šiidä ka käz’ipaikat riputettih kaikkih.


Šiidä i ruvetah ka tuatolla, muamolla i kaikella rovulla lahjottih lahjoida, hyvie lahjoida lahjottih, ka.


Tuow l’ehmän moržien pr’iduan’ieks’i, lambahan, mašinkan i eluo äijän tuow, torvie äijän ves’ma.

Ken on bohatta, n’in on äijä torvie hänellä i vuatetta ves’ma äijä, pal’tot hyvät i jallaččie äijä, i kaikkie ves’ma äijän tuow.


I ožutellah, kiit’t’el’iečetäh, šanotah: ka miän moržien toi ves’ma äijän pr’iduan’eida, eluo äijän toi, bohatta moržien.


Sundukat tuwvah yheššä kuin suad’iba, n’in yheššä i tuwvah sundukat.

Ka tämä kanža, kanža tulow, a myödämän’ijät, a myödämän’ijät ollahgo brihašta päin al’i tytöštä päin?

En muissa, en muissa (смеется)...


Kanža on brihašta päin, a myödämän’ijät tytöštä päin, myödämän’ijät tytöštä päin.


Ruvetah kaččomah jo suad’iban proid’ihuoh, tullah sus’iedat moržienda kaččomah päivällä i ruvetah pr’iduan’eiloida ožuttamah, kiit’t’el’iečetäh: ka miän moržien toi äijän pr’iduan’eida, yl’en äijän, yl’en bohatta moržien.

Šidä (шепотом) druwškago lähtöw al’i ei?

Druwška i lähtöw viemäh muata, toizeh pert’ih složitah muata.


Enžimäz’iks’i kuin buitto jo složitah mestan.


Šielä on lapšie, ka tyttöz’ie.


Männäh lapšet, post’el’in zaimitah.


Nuoret männäh, a nämä, heilä on vyödä oššettu, l’ibo midä, ka lahjotah buitto: pidäw post’el’i lunnaštua (смеется).


Tyttözet n’e nowššah, a nuoret laškiečetah na mesto, ka.


Brihan rodu keräwvytäh.

Moržien rubiew pywhkimäh latetta, hyö nagol’e d’engua luokšitah.


Sor’itah.
Ka hiän buitto d’engua, d’engat keriäw.

Nu, pert’in pywhkiw, šidä ka ruvetah nämä pohmel’iečemah omat.


A muwda...


Läht’ietäh vettä kandamah.

En’n’ein oldih vet’ korvot, korvolla kannettih vettä.


Šulahan’e ottaw korvon, a moržien korennan, da i läht’ietäh.


Tuwvah vettä korvon, pert’ih tuwvah, ruvetah kuadamah, šez’ih buitto abuh mänöw kuadaja.


I tuaš käz’ipaikka pidäw lahjuo l’ibo hot’ piäh paikka, ka (смеется).


Naverno štuk tr’iccet’ ol’i käz’ipaikkua, kaikki käz’ipaikat män’d’ih lahjoih: män’i bohattah roduh, pid’i kaikki lahjuo, kaikki rodu pid’i lahjuo, ka, kaikki rodu lahjuo pid’i.

- Kuin männäh kodavävykši?

Nu kodavävykši ka mänöw valmehella kod’illa, valmehella kod’illa ka mänöw, privualakši buitto, da.

Žen muon’e popad’iw, n’in juomar’i, paha, n’in händä n’ikuin et hyväkši vie.


Männäh, n’iin i briha mänöw, n’iin i kodavävykši mänöw, što ei pidäis’ srojiečie, valmeheh kod’ih.


Bohattah viid’iw männä, n’iin šanow, ka ei pie i srojiečie.


Ka šielä i eläw...

Свадебная обрядность
(Russian)

Ехали в сваты, затем сватают, отдают, крестятся, ударяют по рукам.
Затем причитывают там, а после этого уходят домой.

Сваты отправляются домой, а невеста еще остается суток на трое, вот.


Баню истопили, около бани, пока невеста париться, там песни поют, приносят ломти хлеба, там и едим.

Затем под венец провожают, опять причитывают, провожая под венец.


Потом будет свадьба.

На свадьбу собираются все гости, обедают, затем песни поют, деньги кладут в блюдо поющим, там много набирается.


Вот эти деньги мы, девушки, и делим, а парни говорят: груди
груди выкупайте.

Парням отдают деньги за груди.


Вот и приносят парни, вино пьют; дескать, они его за груди получили.


Вино пьют, а нам в блюдо деньги кладут, вот делят и


- Как обычно одеваются на свадьбу?

На свадьбу хорошо одеваются, хорошо, хорошо.

- Как?


Вот надевают ферязи из сатина, или шелка, у кого есть, у кого что есть.

А у парня тоже, у кого что есть, то и надевают.


- А невеста?


А невеста, у кого есть, так венец, у кого нет, так платок на голову повязывают.

Мне повойник повязали с первого дня (смеется).


Будут провожать невесту под венец, дружки дают деньги.

Маленькие дети двигаются вокруг стола , дети.


Дружка делит копейки, расчесывает волосы невесты, волосы расчесывает.


Невеста причитывает, он дает деньги невесте.


Затем берут невесту и отправляются венчаться.


Сани еще заняты, не пускает в сани невесту.


Опять нужно давать выкуп за сани.


Затем вот выкупает сани, деньги дает.


Ну, невеста садится в сани, и отправляются в путь.


Приезжают с венчания, идут и украшают хорошо в доме.


Невесте на голову одевают венец, фата волочится.


Венчает батюшка, на стулья кладут полотенца, три стула.


Венцы на голову, батюшка обменивает кольцами.


Молодуха свое отдает мужу, муж отдает молодухе кольцо.


Венчают и отправляются домой.

Приезжают, так встречают ячменем, осыпают по приезду, затем с иконами встречают невесту и жениха, садятся и начинают есть и пить.


Невесту усаживают под икону, иконы на стену повешены.

Платок с головы снимают, открывают.


А затем вот и все гости и собираются, когда уже открывают молодуху и платок снимают с головы.


Все гости вот усаживаются вокруг стола.


- Что это за платок?

Huinuбольшой платок.

Затем полотенце и дают , когда платок открывает.


Потом бросают деньги на пол: сору, сору много, сору много!


Начинает подметать, деньги все и бросают, деньги и бросают.


Отправляется утром молодая жена на колодец, идут ушат опрокидывать.


Она опять полотенце бросает.


В баню идут, на банное корыто опять полотенце бросает, выкупать корыто.


Венчаться отправилась, стала обуваться, ботик не входит на ногу, деньги дает, за другой тоже, и другой не входит, и за другой ботик деньги дает, вот и обувается молодуха, их не понимает про обувь, что выкупать надо.

Дарят, полотенца дают и платки дарят женщинам, другое что.

Матери дарят полотенце побольше, да свекру рубашку покупают, золовке полотенце и деверю дарят, всем дарят.


Молодуха и муж сидят рядом, тут муж, тут сидит сваха, молодуха посередине, во там свахе платок обычно и дарят за сватовство, а дружке полотенце.

А в избу сначала дружка заходит и бьет двери плетью крест на крест.

Дружка вперед идет, бывает два дружки, когда и три.


Вот плетью и бьет двери, пороги, постоянно дружка впереди, невеста следом, все свадебщики приходят обратно с венчания.


Вот приходит, опять плетью все скамейки, вот и усаживает на скамейки их.


Затем вот кто отправляется помочиться, опять плетью провожает в туалет.


Отпускает всех, хлестает, и отпускает их в туалет.


Плетью, не провожая, нельзя.


Мало ли вот что бросают, в воду бросают, мало ли на пороги бросят, перешагивая.


И там вот, кто знает, привязывают вокруг себя живой ртути, да вот кое-чего, вот кто что знал.


Была я на свадьбе, без меня на свадьбу не шли.

Вот отправят сестру Пелагею на свадьбу, а туда я пойду.


Я одаривать там не буду никого.


Пошли мы с сундуком (смеется).


Не будут других одаривать.


Не помещается сундук в кладовую.


Сваты, поместите как-нибудь.


Поместили, я очень хорошее полотенце бабушке подарила.


И сундук приняли (смеется)…


Меня пришли сватать, да я и отказала, не хотела выходить замуж.


Затем пришел Брат Иван и говорит: почему Вы не идете, такой дом, такой парень, не идете замуж.


Ну уж и собралась, а то и не позвала в сваты дальше.


Потом вот и позвали в сваты, да и вышла я замуж.


Венчались с братом, и в Ломовку сначала ездили на свадьбу.

Потом моя свадьбы была, через неделю.


Готовились, раз одновременно я замуж вышла и брат женился.


Так разом свадьбы не сделаешь.

Затем мы обвенчались, и неделю я была дома, готовилась.


А потом и моя свадьба была, вот сыграли свадьбу.

Ездили на таких хороших выездных санках.

Я приехала к мужу, лошади хорошие, сани с бубенцами, катались постоянно, и в масленицу катались в Козлово: молодые, сестра Наталья и брат Петр, и мы вот вчетвером постоянно в гости ездили.


После свадьбы будут отголоски.

Отправляемся сначала в дом молодухи.


Там гостим ночь, спим там.


Потом в другие дома, к той родне идем.


Много куда
Ко всей родне.

Постоянно на лошадях и ездили.


Затем приезжают на масленицу забирать, будет масленица.


С той стороны тоже приходят справлять хлебины и так ко всем вот родственникам и ходят.

Один принимает в гости тех, кто был на свадьбе, затем другой принимает к себе гостей, и так в несколько домов: в пять, в шесть домов постоянно ходили гостить.


Когда отправляются в дом девушки, в дом парня, в дом парня идут, так будто богатые, приданого у всех помногу, всем родственникам подарки дарили.


Вначале, когда идут: кто в этом доме старший?


Сперва в красный угол, затем вот полотенца вешали на всех.


Затем начинают вот отцу, матери и всем родственникам подарки дарили, хорошие подарки дарили, вот.


Молодуха приводит корову в приданое, овцу, приносит машинку, пожитков много приносит, поставов холста очень много.

Кто богат, так у нее много поставов холста и одежды очень много, пальто хорошие и много обуви, и всего очень много приносит.


И показывают, хвастаются, говорят: вот наша невеста принесла очень много приданого, добра много принесла, богатая невеста.


Сундуки привозят вместе, во время свадьбы, так вместе и привозят сундуки.

Вот эти гости, гости приходят, а провожатые, а вот провожатые со стороны парня или со стороны девушки?

Не помню, не помню (смеется)…


Гости со стороны парня, а провожатые со стороны девушки, провожатые со стороны девушки.


Смотреть начинают уже после свадьбы, соседи приходят смотреть молодуху днем и начинают приданое показывать, хвастаются: вот наша молодуха принесла много приданого, очень много, очень богатая молодуха.

А затем (шепотом) дружка отправляется или кто?

Дружка и отправляется отводить спать, в другой избе стелют постель.


Вначале как будто уже готовят место.


Там дети, девочки.


Дети идут, постель занимают.


Молодые идут, а эти, у них пояс куплен, или еще что, вот дарят будто: нужно постель выкупить (смеется).


Девочки эти встают, а молодые ложатся на место, вот.


Родственники парня собираются.

Невеста будет полы подметать, они постоянно деньги бросают.


Сорят.
Вот она будто деньги, деньги собирает.

Ну, избу подметает, затем начинают родственники похмеляться.


А другого


Идут воду носить.

Раньше были ведь ушата, ушатами воду носили.


Муж берет ушат, а молодуха коромысло, и отправляются.


Приносят ушат воды, в избу приносят, начинают выливать, там, будто, им на помощь идет человек, который выливает.


И опять нужно полотенце подарить или хоть платок не голову, вот (смеется).


Наверное, штук тридцать было полотенец, все полотенца раздаривались: шла в богатый род, нужно всех одарить, всех родственников нужно одарить, вот, весь род надо одарить.

- Как идут примаком?


Ну, примаком идет в готовый дом, в готовый дом идет, будто на привал, да.

Такой попадется, так пьяница, плохой, никак из него уже хорошего не сделаешь.


Идут, парень идет, так и примаком идет, чтобы строиться не надо было, в готовый дом.


В богатый удастся пойти, так говорит: вот и строиться не надо.


Вот там и живет