Либерцова Валентина
Ткачество на страницах художественной литературы
русский
"Как дочери месяца тканьё"..
Востребованное семейное ремесло
Ткачество, разумеется, очень старинная профессия, очевидно, у всех народов. Когда я сама начала ходить в студию ткачества в Ильинском Доме культуры, во время чтения и путешествий стала обращать внимание на объекты, связанные с ткачеством. Скажем, в прошлом году видела в Евпатории ткацкие станки и вытканные дорожки крутящихся дервишей и караимов. А этим летом в Анапе, в музее "Горгиппия", попалось на глаза очень давнее древнегреческое узенькое бердо, на котором ткали белые туники и другую одежду. Гомер в поэме "Одиссей" рассказывает, что жена главного героя в ожидании мужа ткёт и распускает сделанное, таким образом обманывая мужчин, рвущихся на место мужа. Теперь некоторые наши мастерицы любят такие маленькие станочки ставить на стол и вечером перед телевизором понемногу ткать полотенца, салфетки, маленькие скатерти, пояса, сумки.
У карелов ткачество тоже древняя и увлекательная работа. В старину, конечно, ткали полотна из выращенного льна и шили из них одежду. Нашему поколению увидеть этот не пришлось, знаем только по бабушкиным рассказам. Лён в советское время некуда было сажать, даже участки под картофель давали семьям небольшие, сенокосные угодья были только в лесочках. Одежду и ткани можно было купить в магазинах, даже к искусственным со временем привыкли. А дорожки, как в нашем олонецком крае говорят, половики, ткали с удовольствием, в каждой семье на протяжении зимы выстукивали красивые разноцветные полоски.
Руководителем ткачества была старшая женщина в семье, более свободная от домашних хлопот, у которой ещё хватало сил и ума контролировать работу. После работы, ближе к вечеру, могли некоторое время развлечься и женщины помоложе, а порой и мужчины. А какая у детей была охота попробовать эту интересную работу! Да и сами бабушки понимали: девочек надо научить и приучить ткать непременно. Хорошо, что приучили – теперь, когда снова приходит мода на тканые украшения для дома, это нам пригодится. Спасибо им за хорошее ремесло!
Руны о ткачестве в "Калевале" Элиаса Лённрота".
Когда возьмёшься за какое-то интересное дело, везде только его и ищешь. Мне пришло в голову проанализировать, что и как о ткачестве говорят в художественной литературе. Разумеется, самыми древними были бы народные песни – руны. Элиас Леннрот в "Калевале", в основном, использовал эти источники. А саму поэму можно прочитать в переводе Зинаиды Дубининой на родной ливвиковский язык.
Там встретились некоторые строки о ткачестве. В руне номер сорок восемь рассказывается, как растили лён. Знаю, это очень тяжёлая работа, но нигде не слышала и не читала, почему:
Ночью лён тот сажали,
При луне пахали…
В голову приходит, может быть, это связано с колдовством? Или прятали друг от друга? Возможен и литературно-художественный приём.
Семена льна мелкие, их бросают ладонью на землю, а чтобы попали внутрь земли, надо было сверху вспахать. Тяжёлое выращивание уместилось в одну строчку: "Проредили, пропололи". До тканья ещё далеко, дальше надо много действий, которые отнимают время да ещё ведь есть боли от острых кострик: "вырывали и царапали, головки льна выхватывали, мяли, колотили". А потом клали мочиться, а спешно высушенный лён ещё трясли на всякий лад:
Кострики те отпустили,
Очень сильно мяли,
Скользко трепали,
Потом чесали гребнем…
Опять зачем-то "в сумерках вытряхивали" - работа ли продолжалась допоздна, или снова какое-то колдовское действие. Тут уже приходит создание нити – прядение на прялке, которая в верхней части действительно выглядит лопатой:
В лопату их завернули,
На нити пряли…
В этой руне лён вырастили для тканья сети, показано, как работают семьёй:
Сёстры пряли,
Невестки на привод клали,
Братья сеть ткали,
Батюшки туда основу клали.
Про тканьё полотна написано в двадцать четвёртой руне "Калевалы", где жениху дают советы, что делать, чтобы невеста, придя в его дом и деревню, слыла хорошей и работящей:
… собери все ставы вместе.
Ткать усади девицу,
Пусть возьмёт бердо в руки,
Только тогда это бердо запищит,
Доски става загрохочут,
Грохот тот в деревню слышен…
Тогда если деревенские женщины станут расспрашивать, не сделала ли молодая невестка "станку какого повреждения", или "бердо узлы делает", молодому мужу следует ответить c гордостью:
Словно дочерью месяца соткано,
Словно дочерью солнца связано ⊂…⊃
Дочерью звёзд выполнено.
Прядущие небесные девушки и женщины показываются в сорок первой руне, когда приходят на радугу слушать игру и песню Вяйнямёйнена с работой в руках:
Пальцами бёрдышки держали,
Нитки в нитченках поднимали,
Золотую ткань ткали,
Серебряную звенели…
Какой величины могли быть у них берды, что помещались на коленях? Или автор перепутал инструменты: может, они пряли на прялках? Но у Вяйнямёйнена такой
Чудесный был голос,
Очень сладкий музыкальный инструмент,
Что у прядущих девочек
Бердо свалилось из их рук
Челнок из пальцев выпал,
Золотое тканьё оборвалось,
Запутались все нитченки.
У наших карельских девушек всё же любая работа в руках держалась. Успевали на бесёдах девушки работать, успевали танцевать "на середине пола", и кавалеров найти.
"Коль будешь, милая, ткать…"
Ткачество - это не только домашнее рукоделие, это семейная традиция и жизненная судьба человека. Такого мнения пишущие на ливвиковском наречии Владимир Брендоев и Николай Зайцев.
Не зря в семьях собирали всю старую одежду, откладывали на хранение любую пригодную для тканья тряпочку, тоненько разрезали на нитки. Тогда половик получался "самым желанным наследством", "потому что он выткан бабушкиными руками, собственным мастерством, из отцовской и материнской одежды. Он будет напоминать нам свою семью, свою жизнь, её хорошие и печальные дни, свою историю", - рассуждает главные герой рассказа Николая Петровича Зайцева "Наследство", когда получает в свои руки "дорогое наследство" - половик, который бабушка выткала специально для внука Коли. Разглядывая вместе с тётей Клавой подарок, он узнаёт некоторые вещи родителей, а тётя вспоминает семейные события, которые связаны с одеждой. Так действительно и есть в традиционных карельских семьях, до сих пор половики хранят большие и дорогие семейные ценности.
Владимир Брендоев начинает стихотворение "Ткущему" стихотворной фразой, адресованной, видимо, женщине: "Коль будешь, золотая, ткать…" Обращением "золотая" можно назвать жену, любимую, дочь, чужую девушку, даже маму. Дальше в стихотворении невозможно узнать, кому даёт советы поэт. Однако он не собирается учить, как поставить ткацкий станок и установить остальные приспособления. Человеку хочется высказать, как можно через цвета пряжи "показать судьбу, прекратить плохое настроение". Не могу сказать, где Владимир Егорович взял эти значения цветов, его жизнь и стихи не изучены глубоко, только некоторые особенности знаем. В советское время к таким знаниям не обращались и не брали в расчёт. А стихотворение кажется колдовским наставлением, песней с очень богатыми рифмами. Ритм не такой плавный, порой ломается, как в разговоре. По моему мнению, автор взял образы цветов из своего воображения.
Первый упомянутый цвет зелёный, который был перед его глазами, когда он жил в олонецких деревушках, посещал свою родину, показал в своих стихах "леса густые и прибрежные луга сочные". А когда попадёшь в зелёное лоно природы, действительно "забудешь всё ненавистное", словно волшебство помогло.
Другой цвет нити – жёлтый – рисует картину поздней осени, хотя названия этого времени года в стихотворении нет. Читающий сам может понять, во время какого времени года "пустое поле", "лист, в воздухе летящий и ветер сырой, сварливый".
Разумеется, это тоскливое время, а жёлтый цвет, напротив, только украшает мир, это цвет солнца и осенних листьев. В ткачестве тоже жёлтая полоска добавляет радости и хорошего настроения.
Почему поэт создал тоскливую картину, думаю, можно узнать в последних строках стихотворения. Не хочется рисующему сразу обращаться к своей судьбе – ведёт читателя к ней потихоньку. Сначала ещё хочет показать значение некоторых других цветов, скажем, синего. Это был бы цвет моря, где Брендоеву пришлось долго работать, но он показывает "тёплые лёгкие дожди", как "земля этой воды напьётся" и "этими дождями зерновые примутся". Крепко держится в его сердце любовь к родной земле!
Ещё двигаясь к последним строкам, автор велит взять белые нитки, из которых ткут "лучшие полотна" и по которым желают, "чтобы люди дольше помнили". Тут, пожалуй, найдутся все традиции: из полотна девушки шили подарки новым родным в дом жениха, хорошая хозяйка, чисто-белыми хранила полотенца, скатерти, простыни, рубашки женские и мужские. Тяжелей всего, конечно, было держать белыми дорожки на полу. А пока они были белыми, люди уважали и считали достойным, хвалили дом.
Не смею анализировать эти две строки, уж очень они необычные:
Есть место тёмно-красному,
Как вдовьего счастья просящему.
Только кто или что имеется в виду: "вдовьего счастья просящий"? Является ли это причастием, обозначающим, что помощи просит вдова? Тогда почему это сравнивается с "тёмно-красным цветом"? Или счастья просят у вдовы, густо краснея от стыда – до тёмного оттенка? Оставим неразгаданным – загадочные места только украшают стихи.
Последние строки посвящены серому цвету, который, по мнению поэта, "редкий… для тканья не очень ценный". Наша ильинская талантливая современная ткачиха Татьяна Юшина сама очень любит вставлять серые полосы и удивляется, почему карельские женщины используют его редко. Я предполагаю, что серый в домашних вещах выглядит, как запачкавшийся белый. У Владимира Егоровича своя причина без восхищения принимать серый – в его представлении это цвет старости или след, примета пережитых бед:
Есть, смотришь, в парне прочности…
но, серая краска… покрасила…
Три многоточия подтверждают глубокие грустные мысли. Относительно каких жизненных ситуаций эти мысли, можно отгадать каждому, такова жизнь людей. Поэт сравнивает поседение головы с ткачеством, покрашенными в серый цвет нитками и горько усмехается: не виноват ведь мужчина в такой судьбе – это "краска… покрасила…".
Как часто можно встретить в стихах Владимира Брендоева, стихотворение "Ткачихе" начинается с советов "золотой", а в конце сменяется размышлением о собственной судьбе. Счастье, вытканное разноцветными полосками, было в каждом карельском доме. Хорошо, что это ремесло мы не забыли, продолжаем дальше.