Texts

Return to list | edit | delete | history | ? Help

Elotihe kuume vellest (sаrn AA 168 1)

Corpus: Dialectal texts

Central Eastern Veps

Informant(s): Калинина Александра Леонтьевна, 1909, Пондала (Pondal), Babayevsky District, Vologda Oblast
recording place: Пондала (Pondal), Babayevsky District, Vologda Oblast, year of recording: 1957
recorded: Леметти М.М., Преображенская Р.

Source: М. Зайцева, М. Муллонен, Образцы вепсской речи, (1969), p. 162-164
НА КарНЦ, ф.1, оп.19, ед.хр.19(11)

Elotihe kuume vellest (sаrn AA 168 1)
(Vepsian)

Elotihe kuume vellest. Üks’ oli Gehremko, toine oli Gavrilko, kuuman’z’ oli Ivan-durak.

Vot velled elotihe, elotihe kuumen kesken.


Zdumaihe vahnambalo naida.


Vot kogod’uudas svad’ban.
Segoitadihe olut suren lačun.

Neno kaks’ velled lähtihe gul’aimaha, a Van’ka-se kaiken ištub päčiu.
Tuhkan tuudab.

Potom laskihes hän päčiupäi, veräjin’ tüges, tuli pert’he.
Lačun segoitedut viškaiž.

Ot’ hän kartan, kudambos sul’čitas sobad, pani kartan lavalo, ištuihe kartha i štargub.


Labidon kädoho ot’, labiduu meldab.


Velled tuudihe kolotišoiš, kričitas: «Van’ka, avaida!».


Van’ka otvečaib: «Naruug’at, gümausaumha ajaudan».


Velled möst kričitas: «Van’ka, avaida!».


Van’ka otvečaib: «Naruug’at, päčinkohtha ajaudan».


Vell’d möst kričitas: «Van’ka, avaida».


Van’ka otvečaib: «Naruug’at, uks’he ajaudan».


Potom üks’ vel’l’ libui üuknaha kacmaha, mida Van’ka radab.


Nägeb, Van’ka štargub.


Velled ottihe, verajin’ kättihe, habi avaitihe.
Män’dihe pert’he. Van’kad lajitihe, lajitihe.

Potom dengid’ skopitihe i oigetihe Van’kad Šalha.


Anttihe dengid’ ejän, kästihe toda void’ bitonan, vouktad gäuhod havadon, šonud havadon i kästihe toda luzikoid’, stulįd’ i stolan.


Ajii Van’ka laukhasai. Ost’ neno kaik sijad’ mida oli käst’ut.

Pani hän hebolo, läks’ kodihe ajamaha.


Ajii, ajii, hebo väzui.


Hebolo andoi söda šonud havadon.


Hebo kuverdan-se möst läks’ ajamaha.


Möstona hebo väzui.


Tuli g’är’v’.


Van’ka zdumai hebon götta.


Prolubaha hebuu pän kover’z’, hebo ii .


Ot’ Van’ka g’auhon havadon, prolubaha viškaiž.
Hebo ii , g’auhod vähäižen hebo päupäi süi.

Läks’ Van’ka möst ajamaha.
Ajab hän päliči gärves, kaik houktuunu.

Ot’ Van’ka bitonan voidme, kaiken valoi pazoihe.

Möst hebo väzui.


Van’ka stolan hiit’ regüupäi i pagižeb: «Hebuu nel’l’ g’augad i stolas nel’l’ gäugad.


Void’ astta stol iče».


Potom gäi kebn regi.


Luzikad kolaitas: bräk, bräk.


A Van’kalo kuluso: luzikad nimitadas Van’kad.


Ot’ suusem meršin luzikoid’me tači laptaha: «Mängat nakkalo, augat mindain’ nimitagoi».


Möstona ajab. Hebo astub hilläšti. Van’ka pagižeb stulalo: «Lähtö sina-ki astu iče, sinaiš-ki om nel’l’ gäugad, mäno astu iče».

Stul ii kubahta regüupäi.


Van’ka ot’ stulan rän’häzo fati, laptaha šlibahtoit’.


Ištub Van’ka üksnäzo reg’üu.

Ajab spokoino kodihe.


Doidi kodihe, üikna allo ajii, velled nägištadihe, vastha gökstihe i küzutas: «Kuššo sinaiž, Van’ka, tavar?».


Van’ka roskaži ičezo putinan.
Velled lajitihe, lajitihe Van’kad.

«Mida tariž tehta
pagištas velled kesknezoi.

– «Davai, vel’l’, uitkam».
Suhrid’ kuivatihe, kaks’ šaugut suhrid’.

Ühten kerdan Van’ka mäni gul’aimaha.

Velled šaugut lattihe i lähtihe derüunähä prostm’ah’akso tovarišoime.


Süu aigau Van’ka tuli kodihe, ühtes šauguspäi güudut’ suhrid’, iče hän ištuihe šaughu.


Velled tuudihe kodihe, kacautihe päčileVan’kad iile.


Vanhamb vel’l’ pagižeb: «Davai uitkam, kuni iile Van’kad».


Šaugut süugha pan’dihe i lähttihe astmaha.


Tol’ko püudot proitihe, kulištadihe ka Van’ka šauguspäi kričib: «Velled, varastagat».


Velled davai pahemba göksta, ika Van’ka sabutab.


Gökstihe, gökstihe, Van’ka kaiken šauguspäi kričib.


Üks’ vel’l’ pahoin’ väzui i pagižeb: «Davai, vel’l’, laptaha uitkam tüupai, ika Van’ka miid’ sabutab».


Män’dihe laptaha, šaugut hiitihe süugaspäi.


Üks’ pagižeb: «Davai, vel’l’, minun šauguspäi sögam.
Minain’ šaug om pahoin’ güged».

Šaugun rušitihe, ka sigau Van’ka ištub.


Mida tehta?
Velled pördihezoi kodihe i eloškatihe möst kut putui.

Жили три брата (Сказка)
(Russian)

Жили три брата. Один был Ефремка, другой был Гаврилка, третий был Иван-дурачок.


Вот жили, жили братья втроем.


Вздумалось старшему жениться.


Вот они собирают свадьбу.
Заварили (\'замешали\') большую бочку пива.

Эти два брата пошли гулять, а Ванька-дурак все на печке сидит.
Провеивает он золу.

Потом он спустился с печки, подпер дверь, пришел в избу.
Заваренное пиво (\'бочку\') вылил.

Взял он корыто, в котором стирают белье, поставил корыто на пол, сел в корыто и катается.


Лопату взял в руки, лопатой гребет.


Пришли братья, стучатся, кричат: «Ванька, открой».


Ванька отвечает: «Подождите, я еще съезжу в красный (\'образной\') угол».


Братья опять кричат: «Ванька, открой».


Ванька отвечает: «Подождите, я съезжу к печке».


Братья опять кричат: «Ванька, открой».


Ванька отвечает: «Подождите, я съезжу к двери».


Потом брат поднялся на окно посмотреть, что Ванька делает.


Видит онВанька катается.


Братья взяли и вывернули дверь, еле открыли.
Вошли они в дом. Ваньку ругали, ругали.


Потом накопили они денег и отправили Ваньку в Шолу.


Дали ему много денег, велели купить бидон масла, мешок белой муки, мешок пшена и велели привезти ложек, стульев и стол.


Доехал Ванька до лавки. Купил он все то, что было велено.

Нагрузил на лошадь, поехал домой.


Ехал, ехал, лошадь устала.


Дал лошади мешок пшена.


Лошадь сколько-то опять проехала.


Опять лошадь устала.


Подъехал к озеру (\'пришло озеро\').


Ванька вздумал напоить лошадь.


Наклонил он голову лошади в прорубьлошадь не пьет.


Взял он мешок муки и высыпал в прорубь.
Лошадь не пьет, муку немного сверху съела.


Опять поехал Ванька. Едет он через озеро, на озере весь лед в трещинах.

Взял Ванька бидон с маслом, все [масло] вылил в трещины.


Опять лошадь устала.


Ванька снял стол с саней и говорит: «У лошади четыре ноги и у стола четыре ноги.


Можешь ты, стол, сам идти».


Сани стали (\'остались\') легкие.


Гремят ложки: «Бряк, бряк».


А Ваньке показалось, что ложки дразнят Ваньку.


Взял он да и выбросил в сторону ложки вместе с мережей: «Идите туда, не дразните меня».


Опять едет. Лошадь идет медленно. Ванька говорит стулу: «Иди и ты сам, у тебя тоже четыре ноги, иди сам».

Стул не трогается с саней.


Ванька сердито схватил стул, выбросил в сторону.


Сидит Ванька один в санях.

Спокойно едет он домой.


Доехал он до дому, въехал, во двор (\'под окно\'), братья его увидели, выбежали навстречу и спрашивают: «Где же, Ванька, твой товар?».


Ванька рассказал о своем пути.
Братья ругали, ругали Ваньку.

«Что делать
говорят братья между собой.

«Давай, брат, уйдем».
Насушили они сухарей два больших мешка.

Однажды Ванька ушел гулять.

Братья наладили мешки и пошли по деревне прощаться с товарищами.


В это время пришел Ванька домой, вынул из одного мешка сухари, сам сел в мешок.



Пришли братья домой, взглянули на печьВаньки нет.


Старший брат говорит: «Давай уйдем пока нет Ваньки».


Взяли они мешки за спину и пошли.


Только прошли они поля, услыхалиВанька кричит из мешка: «Братья, подождите».



Братья еще сильней побежали, а то Ванька догонит.


Бежали они, бежали, Ванька все из мешка кричит.


Один брат сильно устал и говорит: «Давай, брат, уйдем в сторону от дороги, а то Ванька нас поймает».


Пошли они в сторону, бросили мешки со спины.


Один говорит: «Давай, брат, поедим из моего мешка.
Мой мешок очень тяжелый».


Развязали мешок, так там Ванька сидит.


Что делать?
Братья вернулись домой и стали жить как попало.