Texts

Return to list | edit | delete | history | ? Help

Kondjad kagroihe käeliba

Corpus: Dialectal texts

Southern Veps

Informant(s): Гребнев
recording place: Сидорово (Sodjärv), Boksitogorsky District, Leningrad Oblast, year of recording: 1964
recorded: Зайцева Мария Ивановна, Муллонен Мария Ивановна

Source: М. Зайцева, М. Муллонен, Образцы вепсской речи, (1969), p. 222-223
audio archive of ILLH, KarRC RAS: №446/1

Kondjad kagroihe käeliba
(Vepsian)

«Mängämaa mechudele».

– «Mängämaa, nakkaa kondjad kagroihe kääleba, sebä i ani pahoi topsiba kagran».


– «Kooz mänomai?».


– «Homen».


– «Nu ka mängäm».


Mänimai ehtaa aegeiš, päävoi paštab madalašti, jo ištuihe mecaižiden taga.

Tulimai me kagrha, ištuihime, päävuško madalašši.
Ištuihime i kundlemai: linduežed heit’pa pajatandan.

Ištuhtimai, kulištimai: astuba sodmu kondjad, da ii iks’, a äe vuu astub.


«Kost’a, davai kurädamai».


A Kosta mugažo: «Davai kurädamai».


Zakurimai tabakon, savu mäni kaeked palamu.


Vernihe Kost’a i basib: «Vas’ka, näahtašek, kondi-se jo hongha libui».



– «Miš?».


– «Näa, nakus».


Vas’ka vernihe: tozi-gi.


«Kost’a, näahtašek, kondi-se jo taganaa».

Kondi mälegäz’, hvat’i kagrad korman i stavihe kahtele lapale.

Kost’a langez’ oružjamu i krugom ujeleb Vas’kase basib-gi: «Vas’ka, a Vas’ka, mičhe bokha tehut-se?».


Kost’a libui da langez’ da rovno Vas’kan päle.


Vas’ka mälegaaz’ i enambad i voind ni hengitada, ni mida, magadab, što kole.
A Kost’a mugažo oruž kačaiše il’häks i alhaks.

Kondi nägeb, što ningeine rad, što pel’gästuiba mecnikad.


«Uit’kam, – basib, – kudaig vuu nimittušt’ grähad i slučniže neniš mecnikeišpää, eka jäl’ges tarbiž heiš vuu otvečaeda».


Kondi tačihe i joks’ muga mecha.

Медведи в овес ходили
(Russian)

«Идемте на охоту».

– «Идемте, тут вот медведи в овес ходят, едят и очень сильно топчут овес».



- «Когда пойдем?».


– «Завтра».


– «Ну, так пойдем».


Пошли мы вечером рано, солнце светит низко, уже село за деревьями.

Пришли мы в овес, уселись, солнышко низко.
Уселись и слушаем: птички перестали петь.

Посидели, слышим: идут по болоту медведи, да не один, а много еще идет.


«Костя, давай покурим».


А Костя тоже: «Давай, покурим».


Закурили мы табак, дым пошел по всей пожоге.


Повернулся Костя и говорит: «Васька, посмотри-ка, медведь-то уже на сосну взобрался».


– «Где?».

– «Смотри, вон тут».


Васька повернулся: и правда.


«Костя, посмотри-ка, медведь-то уже сзади».

Медведь взревел, схватил охапку овса и встал на задние (‘две’) лапы.

Костя упал с ружьем, и ползает вокруг Васьки, и говорит: «Васька, а Васька, в какой стороне дорога-то?».


Костя поднялся и упал прямо на Ваську.


Васька закричал и больше не мог ни дышать и ничего [делать], лежит, как мертвый.
А Костя тоже..., ружье качается вверх и вниз.

Медведь видит, что такое дело, что испугались охотники.


«Уйдемте, – говорит, – пока еще никакого греха не случилось с этими охотниками, не то после придется за них еще отвечать».


Медведь бросился [бежать] и так убежал в лес.