Texts

Return to list | edit | delete | history | ? Help

En’n’ein el’iäs’s’eh el’et’t’ih ukko da akka

Corpus: Dialectal texts

Tolmachi

Informant(s): Бубнова М.К., 1893, Ustjugi, Rameshkovsky district, Tverskaya (Kalininskaya) Oblast
recording place: Ustjugi, Rameshkovsky district, Tverskaya (Kalininskaya) Oblast, year of recording: 1960
recorded: Макаров Григорий Николаевич, Тарасов В.П.

Source: Новак И.П., Тверские диалекты карельского языка: Фонетика. Фонология, (2016), p. 172-174
audio archive of ILLH, KarRC RAS: №124

En’n’ein el’iäs’s’eh el’et’t’ih ukko da akka
(Karelian Proper)

En’n’ein el’iäs’s’eh el’et’t’ih ukko da akka.

Ol’i heilä kolme vel’l’eštä.


Kakši oldih hajukašta, a kolmaš ol’i, vrod’e kuin gluuppazella hän’dä kučuttih.


Ka, nu hyvä.


Nyt’t’en vain veikot läht’ietäh ohottuolla, а Van’ua tädä houkkua, hän’dä kučuttih Van’akši.


A Van’ua šes’tä ei oteta, kun on gluuppan’e.


- Šie, - šanow, - miät tapat.

- Että ota, n’iin el’giä ottakkua.

Mie lähen yks’iin.


Ottaw ružjan i läks’i.

Män’i, a täššä ev edähänä ol’i kir’ikkö, a kir’iköššä papit oldih.


A šillä papilla ol’i stuada.


Pappi paimendi žiivattua.


Papilla ol’i äijä žiivattua.


A hiän kuin män’i šin’n’e tuhjoh, enžis’täh lambahan tappo.


Toi kod’ih i šanow:

- Veikot, veikot, toittago työ midä?


- Emmä n’imidä, Van’a, tuonun.

- A mie toin.

- Min?

- Ka min! Kogonazen jän’issän.

- Mittyön jän’issän?

Kačo, män’i, toi šieldä čerdakalda hän’ellä papin lammaš.

Veikko i šanow:

- Midä šie ruat?
Vet papilda lambahan tapoit.

- El’giä šanokkua, ev papin, mie mečäštä tapoin.

No hyvä. Toispiänä läks’i, važan tappo.

Tuaš veikot hän’dä ei otettu.


Tuaš veikot tuldih:

- Mi šie ruat?
Vet papilda tapoit.

- Ei papin tapoin, mečäštä.

Pappi kaččow, što vähä l’iew žiivattua, ubavl’ajeca.

Läks’i ogordah, šeizuači saduh, da i kaččow, konža tulow vora voruimah žiivattua.


A Van’a män’i da kuin papin i tappo.


Tappo papin, toi da čerdakalla pan’i da i šanow:

- Veikot, veikot, toittago midä?


- Emmä tuonun n’imidä.

- A mie čortan toin.

- Mittyön šie čortan toit? Ka missä on?

- Ka čerdakalla.

Toi šiel’dä.

- Pappi! Midä šie ruavoit?

Vet papin šie tapoit!
Midä nyt meilä l’iew?

- Kuin on pappi? On čorta!

No hyvä, veikot šen’e uspokojil’is’.

Ilda l’ien’i, šežen papin otettih da šillan alla i šuatettih.


Šuatettih šillan alla.


- A nyt midä ruadua meilä?

Hiän tul’i sus’iedah, hiän šanow:

- Mie tämpiän ol’iin ohottuolla da čortan šain.


Veikko i šanow:

- El’giä kuunnelgua.
Hiän valehtelow.

Ei pravil’no šano, ei.


Pölläššyt’t’ih veikot, oldih hajukkahat.

No hyvä, hiän šilloin otti.


Midä ruadua?


Papad’i kaččow yöllä jo.

On pappi, šillan alla löyvet’t’ih, kuol’i.


Nyt’t’en ker’iäw pominkat.


Kaikkie kuččuw, kaikkie prihodua.


Pidäw kaikkie kuččuo.


A hän’ellä i šanotah:

- Van’a, šie elä lähe pappie kät’kimäh.


Jes’l’i šie lähet, meidä oven sn’imitäh.


Ovenšuu otetah kuin, a šidä midä myö rubiemma ruadamah?


Vet kyl’mämmä el’iäs’s’eh.


No hyvä, Van’a jäi kod’ih.

Nyt’t’en ei otettu hän’en.


Läht’iet’t’ih vel’l’et, kaikiin läht’iet’t’ih, štobi ei t’iettäis’, što papin tappo, na pohoroni.


Mänd’ih šin’n’e.


A hiän otti, oven šogoroilda šai, da olgupiällä da i läks’i šin’n’e že, tože pominaimah pappie.


Tul’i šin’n’e, a šielä i šanotah:

- Van’a, a midä šie tul’iit ovenkena?


A hiän i šanow:

- Papie tappuamah n’iin mie, a pominaimah n’iin työ tul’ija?
Da?

Nu midä luad’ie papad’illa?

Ev midä ruadua, mi šie gluupašta otat?


Istuoči Van’a stolah, šöi, joi.


I kaikki läht’iet’t’ih dovol’noit da nagretah:

- Ka, - šanow, - papin Van’a tappo, a myö pominaiččima kaikiin.

Жили-были старик и старуха
(Russian)

Жили-были старик и старуха.

Было у них три брата (сына).


Двое были умными, а третий был, вроде как глупым его называли.


Вот, ну хорошо.


Только братья отправляются на охоту, а Ваню этого глупого, его звали Ваня.


А Ваню этого не берут, потому что глупый.


- Ты, - говорит, - нас убьешь.

- Не берете, так не берите.

Я пойду один.


Берет ружье и отправился.

Пошел, а здесь недалеко была церковь, а в церкви попы были.


А у попа стадо было.


Поп пас скот.


У попа было много скота.


А он как пошел туда в кусты, сначала овцу убил.


Принес домой и говорит:

- Братья, братья, принесли ли что?


- Ничего, Ваня, не принесли.

- А я принес.

- Что?

- Вот что! Целого зайца.

- Какого зайца?

Смотри, пошел, принес оттуда с чердака ему овцу попа.

Брат и говорит:

- Что ты наделал?
Ведь овцу попа убил.

- Не говорите, не попа, я в лесу убил.

Ну, хорошо. На следующий день пошел, теленка убил.

Опять братья его не взяли (с собой).


Опять братья вернулись:

- Что ты наделал?
Ведь теленка попа убил.

- Не попа, а в лесу.

Поп смотрит, что мало становится скота, убавляется.

Пошел в огород, встал в саду, да и смотрит, когда придет вор скот воровать.


А Ваня пошел, да попа и убил.


Убил попа, принес да на чердак положил, да и говорит:

- Братья, братья, принесли ли что?


- Не принесли ничего.

- А я черта принес.

- Какого ты черта принес? Где он?

- Так на чердаке.

Принес оттуда.

- Поп! Что ты наделал?

Ведь попа ты убил!
Что теперь с нами будет?

- Как попа? Черт это!

Ну, хорошо, братья те успокоились.

Настал вечер, того попа взяли, да и под мост отнесли.


Отнесли под мост.


- А теперь что делать нам?

Он (Ваня) пошел к соседу и говорит:

- Я сегодня был на охоте и черта убил.


Брат и говорит:

- Не слушайте.
Он врет.

Не правильно говорит, нет.


Испугались братья, умные были.

Ну, хорошо, он тогда взял.


Что поделать?


Попадья смотрит ночью уже.

Вот поп, под мостом нашли, умер.


Собирает поминки.


Всех зовет, весь приход.


Нужно всех позвать.


А ему (Ване) и говорят:

- Ваня, ты не ходи попа хоронить.


Если пойдешь, так у нас дверь снимут.


А если дверь заберут, так что мы будем делать?


Ведь замерзнем совсем.


Ну, хорошо, Ваня остался дома.

И теперь не взяли его.


Пошли братья, вместе пошли, чтобы не узнали, что попа убил (Ваня), на похороны.


Пошли туда.


А он взял, дверь с петель снял, на плечи (положил) и пошел туда же, тоже попа поминать.


Пришел туда, а там и говорят:

- Ваня, а что ты с дверью пришел?


А он и говорит:

- Попа убивать так я, а поминать так вы пришли?
Да?

Ну что делать попадье?

Нечего делать, что с глупого возьмешь?


Сел Ваня за стол, поел, выпил.


И все пошли довольные и смеются:

- Вот, - говорит, - попа Ваня убил, а мы поминаем все.