Texts

Return to list | edit | delete | history | ? Help

Mužik semenzi herneht

Corpus: Dialectal texts

Central Western Veps

Informant(s): Самакова Серафима Никитична, 1915
recording place: Озера (Järvenkülä), Podporozhsky District, Leningrad Oblast, year of recording: 1961
recorded: Муллонен Мария Ивановна

Source: М. Зайцева, М. Муллонен, Образцы вепсской речи, (1969), p. 18-19
audio archive of ILLH, KarRC RAS: №167/2

Mužik semenzi herneht
(Vepsian)

(Sarn)

Mäni üks’ mužik.
Oli hänou sorüunas herheht semetut.

Hargniba kurged.


Kacui da i sanob: «Mi kurgideke zavot’t’a».


Oti rihmoid’ sin’n’a parazi diki äjan, parazi, kartaižen tegi habaižen, vinad sin’n’a valoi.

Kurged tuliba, herneht süibä, süibä, kartaižespei vinad jüiba i humouzuiba.


Humouzuiba i venutas.

Nece mužik män’ homencuu aigoiš.


Kurged venutas.


Hänou sigä nor pit’g diki.


Kurgid’ hän oti, ühthe sidoi, ičelaz völe sidoi da sab: «Söda herneht, mini hiid’ ii sa kantta, n’ugde uitte ii».


Veri kohtule da herneht söb.


Süi, süi, kurgil’ humou lähteškanz’, libuškat’he.


Suugil’ ropsutadas, jougoile libuiba.


Kruk’aškat’he, kruk’aškat’he, suugil’ ropsutaškat’he.

Hän dumai, händast ii lekoi, da i händast-ki lendaškat’he.


Kurged letas händ ülemba, kurged järves päliči, hän surmhassei varaidab: n’ugde sortas.


Kurged joges päliči, mecas päliči, korbiš.


Hän dumaib: «N’ugde mäne teda kuna i vedas».

Lendiba, lendiba, mugoine so.

Nečile sole garbüut sömhä kurged pohmel’jas laskeškanzihezoi, hil’l’ašti laskhezoi, laskhezoi.


Hän ku höpsahtab da puuvhezessei putui.


Mi n’ugde zavot’t’a?


Deren edahan siičeme virstad.


Oti da joksi sin’n’a, zastupad pakiči, mužikad andoiba zastupan.


Tagaz tuli, jougad kaivoi da kodihe tuli.

Мужик посеял горох
(Russian)

(Сказка)

Шел один мужик.
Был у него на краю болота посеян горох.

Повадились [туда] журавли.


Посмотрел [мужик] да и говорит: «Что с журавлями делать?».


Взял он и поставил туда много силков, сделал осиновое корытце, налил туда вина.



Прилетели журавли, гороха поели, поели, вина из корытца попили и опьянели.



Опьянели и лежат.


Этот мужик приходит рано утром.


Журавли лежат.


Была у него там очень длинная веревка.


Взял и связал всех журавлей вместе, привязал себе к поясу и говорит: «Поесть и мне гороха, [иначе] мне их не унести, теперь не улетят».


Лег он на живот и ест горох.

Ел, ел, у журавлей хмель начал проходить, начали они вставать.


Крыльями хлопают, на ноги встали.


Начали курлыкать, курлыкать, крыльями махать, махать.


Он думал, [что] его не поднимут, но и его начали поднимать.


Журавли поднимают его выше над озером, он боится до смерти: теперь уронят.



Журавли [летят] над рекой, над лесом, над лесной чащей.


Он думает: «Теперь, поди знай, куда и отнесут».


Летели они, летели, [внизу] такое болото.


На это болото журавли с похмелья начали опускаться, [чтобы] поесть клюквы, потихоньку опускаются.

Он как шлепнется, да по колено увяз [в болоте].


Что теперь делать?


Деревня далеко, семь верст.


Взял да и побежал туда, попросил лопату, мужики дали лопату.


Пришел обратно, раскопал ноги да пришел домой.