Texts

Return to list | edit | delete | history | ? Help

Heinäntego

Corpus: Dialectal texts

Central Western Veps

Informant(s): Борская Анастасия Яковлевна, 1905
recording place: Каргиничи (Karhil), Podporozhsky District, Leningrad Oblast, year of recording: 1965
recorded: Зайцева Мария Ивановна, Муллонен Мария Ивановна

Source: М. Зайцева, М. Муллонен, Образцы вепсской речи, (1969), p. 52-54
audio archive of ILLH, KarRC RAS: №623

Heinäntego
(Vepsian)

Litoukad otamei, tagomei, labideižed löudamei, os’olkad löudamei. Mämei pöldile.

Potpilkad pidimei kerdal.

Kivehe jesli litoukan tučkeidamei, sen potpilkal ladimei, hijaldamei.


Nitämei longhesei, gäl’ges lounad g’o bapkan roudeižen, malateižen, stuleižen puižen, nu i stuleižel tagomei litoukan, i möst nit’maha.

Gežli peiv čoma, heinän šingotamei.

Kelle kut l’ubo.

Erased nitäba, nitäba prokosile i g’ataba sigä tįižeks pejaks.


Tošpejan vįib šingotada haravol, vardel.


Kįivab, ka ehtkįičel satho otamei.

Hörčüd čapamei šompįideke i heinän pamei šompįihe, hot’ kįiv, hot’ toroz.


Satod mugomad sured paamei.


Ižandad oma säkijad, paaba i šompįita, satįižihe muite.


A mijou nügüližed ristitut ka, nügüd g’o šompįihe pämei.


Gežli vihm, nece hein ištuse i traviše, kaik hapnob, a gežli kalus pandud, hän nikonz ii traude.


Kalu šompįideke pandud.


Potom neniš kalįišpei otamei i šingotamei valįle heinän, potom kändamei, kerdad koume haravil’ kändamei.

Gäl’ges kändandad pidäb g’o sabrasija lat’t’a.


Ez’mäks tuged čapamei, ejäk sigä tugit’ pidäb.


Potom hangod čapamei, nel’ hangod.


Tuged ladimei, potom suron karun kes’kele seižutamei.


Gežli kįiv hein, tazon kalun seižutamei, a gežli märg hein ka šorpįideke kalun seižutadas.


Alle paad oksid’ žerdiš ümbri, potom g’o paad kegon.


Rahvast sit’ panlob ümbri kegod üks’, tįine sabrasijal topsibkahten kes’ken.


A lopud (gežli om narodad) kandišoba satod žerdiižil’ kaks’ mest’, a kaks’ sigä panloba.


Gežli edahan hein, otamei hebon, čapamei kįivheižed, kaks’ kįivhašt’, oksikahad.


Hebon val’l’astamei nenihe pįihe, ku regen.

Heinän panlomei oksile i tomei sabrasijale.

A sabrasijale kons tomei, kumeidamei necen heinän, a kons čurha i tįižhe ratkiimei oksad i muga edeleze ajamei.

Potom necen heinän kegoho paaba kaks’ mest’, paaba i topsiba.


Kegįižen ümbri paaba tuguded.


Edel kegįid’ em maltut panda.

Možet i malt’tihe, a kut-se el’nu mugomat svįčkad.


Edel panel’tihe muga: äjan kalįid’ seižutaba nit’ule.
Mugažno oksid’ paaba, hangįižid’ seižutaba, sigä nel’ kalud paaba sovile.

Edel sovįl’, ii kegįiš.

Ku äi g’alos heinäd, ka kümne sovad paaba, pit’kan sabran.


Konz ii äi heinäd, ka ühten soveižen.


Čurha žerdin seižutaba i tįižhe žerdin i vot nečhe promeškaha paaba sabreižen.


Touvel g’ogi kül’mäb, potom hebol tulomei, necen heinän otamei, tomei sareile, regelpei sareile noustamei, a sareil’pei g’o živatįile sötamei.

Сенокос
(Russian)

Косы возьмем, отобьем, лопаточки найдем [для точки кос], оселки найдем. Идем на поля.


Подпилки брали (\'держали\') с собой.


Если косу об камень ударим, мы ее подпилком наладим, потрем.


Косим до обеда, после обеда уже [берем] железную болванку, молоток, стульчик деревянный, ну и на стульчике отбиваем косу, и опять косить.

Если день хороший, мы раскидаем сено.

Кому как нравится.


Некоторые косят, косят и валки и оставляют там на второй день.


На второй день можно раскидать граблями, ручкой граблей.


Высохнет, так вечером копним (\'в копну берем\').


Колья нарубим с сучьями и сено ставим на колья хоть сухое, хоть сырое.


Копна такие большие ставим.


Хозяева бывают всякие, [некоторые] ставят и без кольев, просто так в копна.


А у нас теперешние люди, так теперь уж мы на колья ставим.


Если дождь, это сено садится и портится, все сгниет, а если на кол поставлено, оно никогда не портится.


Кол с сучьями поставлен.


Потом с этих кольев берем сено и раскидаем в валки, потом ворошим, раза три мы ворошим граблями.

После ворошения надо уже сделать стоговище.


Сначала нарубим подпорки, сколько там нужно подпорок.

Потом развилины нарубим, четыре развилины.


Подпорки поставим, потом большой стожар (\'жердь\') посредине поставим.

Если сено сухое, гладкую жердь ставим, а если сырое сено, так с сучьями жердь ставят.



Вниз вокруг стожара кладешь ветки, потом уже ставишь стог.

Народу тут: один накладывает в стог (\'вокруг стога\'), другой на стоговище топчетвдвоем.


А остальные (если есть народ) носят копна на кольях, два человека носят, а два там накладывают.


Если сено далеко, берем лошадь, срубим сучья, два сука с ветками.



Лошадь впряжем в эти деревья, как в дровни.


Сено кладем на ветки и подвозим к стоговищу.

А к стоговищу привезем, опрокинем это сено, а иногда в сторону и другую выдернем ветки и так вперед проезжаем.

Потом два человека складывают это сено в стог, складывают и утаптывают.


Вокруг стога ставят подпорки.


Раньше мы не умели стога ставить.

Может, и умели, а как-то не было такой привычки.


Раньше ставили так: много кольев ставят на пожне.
Также ветки кладут, развилины ставят, примерно четыре кола ставят для заколин.

Раньше [сено держали] в заколинах, не в стогах.


Когда очень много сена, так ставят десять заколин, длинный зарод.


Когда немного сена, так одну заколину ставят.


В одну сторону стожар ставят, и в другую стожар, и вот в этот промежуток ставят зарод.


Зимой река замерзнет, потом на лошади приезжаем, это сено берем, привозим к сараю, с дровней поднимаем в сарай, а из сарая уже скотине скармливаем.