VepKar :: Texts

Texts

Return to list | edit | delete | Create a new | history | Statistics | ? Help

Pluutta mužikka

Pluutta mužikka

Karelian Proper
Tunguda
Оli ennein žemmon’e pluutta mužikka. Mäni kolme velleštä halguo leikkuamah. Hiän heilä šanou:
Miksi työ stolovoissa joga kerran d’engat makšatta, kun šyöttä?

A kuinba? šanotah toizet.
A miula tämä šliäppä makšau: šillä kun huiskuandai makšettu.
Ga toizet ihmetelläh:
Kuin že voit kaikešta ruuvašta makšua?

Tulgua vain huomena restoranah, nin niättä.
Dai tuldih toizet kučuttuh aigah. Hiän jo ieldäpäin oli kaikki d’engat makšan da kai zakazainut. Čekit vain ottua. Hiän tuli, šöi, joi. A toizet kačotah.
Tuošta hiän nyt monda šadua makšau, tuommozen veron šyöy.
A hiän nouzi stolašta, šliäpällä heilahutti.
Izändä, šelvätgö ollah?
Kai on makšettu, – šanou izändä.
A toizet hänellä jälgeh.
Myö šie meilä že šliäppä.
Ga voin mie, – šanou, – myyvä. Annatta viizikymmendä rubl’ua mieheštä. Že tulou šadaviizikymmendä rubl’ua kolmešta.
D’engazet kovottih, oššettih šliäppä. Yksi šliäpän piäh pani.
Davai lähemmä restoranah, nyt makšua ei pie.
Mändih restoranah, tilattih viinat da muut herkut. Juuvah, šyyväh, midä vain on kallehembua. Šyödih noin kolmeh šadah rubl’ah. Šliäppäpiä zakazivaiččou. Ruvettih lähtömäh. Tiluaja heilahutti lakillah:
Izändä, šel’vät olemma?

Ga mitein že šel’vät, enžin rahat makšakkua.
Heilahutti toizen kerran:
Olemmago šel’vät?

Ei, ei, makša rahat!
Da rahat pidi makšua. Mändih pihalla. Yksi šanou:
Šie pahoin lippazit.
Hiän vet’ lippazi toizin puolin.
Toine šanou:
Huomena mie šliäpän otan.
Pidäy tilata niidä ruogie, midä hiän tilazi.
Dai mändih toissapiänä restoranah. Zakazivaijah šidä, midä mieš oli zakazivainun. Šyödih, juodih. Lähettih da lipahutettih šliäpällä:
Izändä, olemma šel’vät?

Ga kun rahat makšatta, nin šiidä.
Tuaš hiän pidi že makšua. Paissah:
Valehteli.
Lähemmä tapamma hänen.
A mies smekaičči, jotta d’engoja voijah tulla periämäh. Huomeneksella perti lämmiteššä da lihakeiton kiehuos’s’a huomuau, jotta tullah miehet. Hiän čugunnikan kiuguašta tavotti da vei žen pordahilla. Ne kun tuldih, hiän šanou:
Ladno, kypšet jo ollah lihat, vierahilla juštih.

Kučču miehet šyömäh. Šyyväh šiinä. Miehet kyžytäh:
Kuin šiula čugunnikka ilmain tuletta kiehuu?

Ga kiehuu že, hangella hos pane, kun vain keittämistä šiämeššä on.
Ga myö meilä. Äijängo otat?
En äijyä, kakšikymmendä viizi rubl’ua kaikkieh.
Oššettih čugunnikan, lähettih meččäh. Mändih, leikatah halguo. Tuli murgina-aiga. Yksi mäni, pani lihat, vejen da jauhot kattilah da läksi leikkuamah. Toizet vähäzen aijan piäštä käšetäh kaččomah: kun ollou kiehun da kuču. Kaččou, tulou da šanou:
Ei kiehu, riide on jo piällä.

Leikattih vielä halguo, läksi toini kaččomah. Ga i jiäššä on kogonah. Tuaš valehteliduumaijah. Čugunnikka on jiäššä, jotta kirvehellä ei šua veštyä. Valehteli durakka! Da murotettih čugunnikka.
Lähemmä kehnon tapamma!
Tullah, ga hiän sarajalla regie luadiu. A toizet ei ole ni nähty ennein kogo regie.
Miksi šie tädä luajit?
Ga luajin ičelläni hebozekši. Kunne lähen, nin ei tarviče kävellä.
Kuinhän ilmain hebozetta kävelöy?
Ga kaččokkua, paikalla lähen.
Hiän istuu sankkahda sarajapordahie myöt’en alahakši. Termän alla karjuu: tpruu, tpruu, a čuna ičeštäh piettyy.
Etgö šie myö meilä tädä korjua, kun meilä on loitoš meččäh kävelendä?
Tämän mie hos teilä möizin, ni tädä työ että maha upravl’aija.
Ga etgö šie meidä juohata?
Ga juohattazin, vain rahvahan aigana ei šua juohattua: ei lähe matkah. Tiän pidäy vediä meččäh šuate. Mänettä korgiella goralla, lähettä šiidä. Moužet rubieu kuundelomah.
Hyö makšettih viizikymmendä rubl’ua da lähettih vedämäh. Vejetäh ylen korgien goran piällä, missä hiän halgopinot alahana oli.
Ga täštä myödämägeh kuottelemma.
Alahana on mutka, missä hyö halguo leikattih. Regi läksi juokšomah. Da ravieh juokšou. Yksi šanou:
Pidäy piettyä.

Ka midä pietämmä? Kergiey lähembänä halgopinuo.
A hyö kun goran alla piäštih, da mutkašta halgopinoja kohti. Yksi šanou:
Pietä!

Anna mänöy halgopinoih kiini, iče piettyy, – šanou toin’e.
Čuna kun halgopinoh mäčähti: šebä poikki, iče pitäkšeh. Nouštih. Yksi sanou:
Valehteli, kehno!

Ei, – šanou toin’eMyö emmä kyžyn, mitein rukovodie kattilua da šuapkua. Emmäkä tädä mahtan rukovodie.
Da mieš jäi puhtahakši. A hyö mändih meččäh halguo kuadamah.

Плутоватый мужик

Russian
Был раньше такой плутоватый мужик. Пошли три брата дрова рубить. Он им говорит:
Почему вы в столовой каждый раз деньги платите, когда едите?

А как же? говорят те.
А у меня эта шляпа платит: ею как махнувсе уплачено.
А те удивляются:
А как же она [шляпа] может за все заплатить?

А приходите завтра в ресторан, так увидите.
И пришли те в назначенное время. Он уже заранее за все заплатил деньги и заказал все. Только чеки взять. Он пришел, поел, попил. А те смотрят.
За это ему придется несколько сотен заплатить, такой обед ест.
А он встал из-за стола, шляпой махнул.
В расчете, хозяин?
Все уплачено, – говорит хозяин.
А те за ним следом.
Продай ты нам эту шляпу.
Что ж, могу, – говорит, – продать. Дадите по пятьдесят рублей с брата. Это выходит сто пятьдесят рублей с троих.
Денежки собрали, купили шляпу. Один надел шляпу на голову.
Давай пойдем в ресторан, теперь платить не надо.
Пришли в ресторан, заказали вина и разные лакомства. Пьют, едят, что только подороже. Съели так рублей на триста. Тот, который в шляпе, заказывает. Собрались уходить. Тот, кто заказывал, махнул шляпой:
Хозяин, в расчете?

Как же в расчете, сперва деньги заплатите.
Махнул второй раз:
В расчете ли?

Нет, нет, плати деньги!
И пришлось заплатить деньги. Вышли на улицу. Один говорит:
Ты плохо махал.
Он ведь другим краем махал.
Второй говорит:
Завтра я шляпу возьму.
Надо заказывать те же блюда, что он заказывал.
Да и пошли на второй день в ресторан. Заказывают то, что тот мужчина заказывал. Поели, попили. Собрались уходить и махнули шляпой:
Хозяин, мы в расчете?

А когда деньги заплатите, то тогда [в расчете].
Опять им пришлось за все заплатить. Говорят между собой:
Обманул.
Пойдем убьем его.
А мужик смекнул, что могут прийти за своими деньгами. Утром, когда печь топилась и мясной суп варился, замечает он, что идут мужики. Он чугун из печки вытащил и вынес на крыльцо. Когда те пришли, он говорит:
Ладно, готово уже мясо, как раз для гостей.

Позвал мужиков есть. Едят тут. Мужики спрашивают:
Как у тебя чугун без огня кипит?

Как же, кипит! Хоть на снег ставь, было бы что варить.
Продай ты нам. Сколько возьмешь?
Не много, всего двадцать пять рублей.
Купили чугун, пошли в лес. Пришли, рубят дрова. Настало время обедать. Один пошел, положил в чугун мясо и муку, налил воды и пошел рубить. Другие через некоторое время велят посмотреть, не закипел ли суп. Посмотрел, приходит и говорит:
Не кипит, уже ледком покрылся.

Порубили еще дров, пошел другой смотреть. А уже совсем замерз [чугун]. Опять обманулдумают. В чугуне лед, так что топором не отколоть. Наврал дурак! И раскололи они чугун.
Пойдем убьем черта!
Приходят, а он на сарае сани делает. А те раньше никогда даже не видали саней.
Для чего ты это делаешь?
Вот делаю себе вместо лошади. Как пойду куда-нибудь, не надо пешком идти.
А как же это без лошади идет?
Так посмотрите, сейчас отправлюсь.
Он садится в сании вниз, по взвозу сарая. Внизу кричит "тпру-тпру", – а сани сами и останавливаются.
Не продашь ли нам эти сани, потому что нам далеко ходить в лес?
Я хоть вам и продал бы, но вы не умеете ими управлять.
А ты нас не научишь?
Научил бы, но при людях нельзя показывать: сани не пойдут. Вам придется тащить до лесу. Подниметесь на высокую тору, потом поедете. Может быть, [сани] будут слушаться.
Они заплатили пятьдесят рублей и потащили. Втащили на очень высокую гору, под которой были их поленницы дров.
Вот отсюда с горы попытаемся.
Внизу поворот, где они дрова рубили. Сани покатились, быстро идут. Один говорит:
Надо остановить.

А зачем останавливать? Успеем поближе, у самых поленниц.
Покатились они под гору, из-за поворота прямо на поленницы. Один говорит:
Останови!

Пусть дойдут вплотную к поленницам, сами остановятся, – говорит другой.
Сани как жмякнутся в поленницу: передок пополам, сами [братья] навзничь. Поднялись. Одна говорит:
Обманул черт!

Нет, – говорит другой. – Мы не спросили, как управлять котлом и шапкой. И этими тоже не смогли управлять.
И мужик остался чистым [не виноватым]. А они [братья] пошли в лес деревья валить.