Texts

Return to list | edit | delete | history | ? Help

Saivoik: prostind vauktan vaudaiženke

Corpus: Laments and lamentations

Central Western Veps, Bridal laments

Informant(s): Пименова Анна Васильевна, 1899, Ozera (Järvenkülä), Podporozhsky District, Leningrad Oblast
recording place: Ozera (Järvenkülä), Podporozhsky District, Leningrad Oblast, year of recording: 1961
recorded: Муллонен Мария Ивановна

Source: “Käte-ške käbedaks kägoihudeks”, (2012), p. 50-52
audio archive of ILLH, KarRC RAS: №163/6

Saivoik: prostind vauktan vaudaiženke
(Vepsian)

Sirkätoiš-škeb, sulad susedeižed, pol’nijad podružnikeižed,

kahthe čomaha da poludehe-se.


Pästkäta-ške minun vouktale voudeižele-se likuidas i krasoudas.

En äjou sur’t’ minä tiil’ prostorut-se pakičen vouktale voudeižele-se

ühten lavalahkoižen-se.


Sötjan tatoihuden korttas kodižes-se likuižoitan i krasuižoitan.

Ii hätked mini ole ved’ likuidas i krasuidas roditel’skijas-se kodižes ...

Mäneškatas krugovijad sulad da sutkeižed-ne.

Tariž tägä-se mini verhiže viluihe avaroihe armoižihe-ni mända.

Kutak mini unohtada, pol’nijad podružnikad, kal’hed bes’odeižed

i kal’hed čomad gul’biščeižed-ne.


I ved verhad vilud avarod armoižed-ne.

Kudeig oma korktas rodimijan roditel’an kodižes-se ka,

Oma hii dikijad laskvad i vesl’ad-ne.


Ku mäned sinä hiide gor’o-gor’ki, mänen pordheižile-ni

ka ectasei suren äjan ladindan-se.


Grubnijašti-se grubiškatas, aigoiš homencuduu-se nuustataškatas,

jügedįl', löumil' radoil'-ni radatoittas.


Mehä ehtkeižuu-se panetadas-se mindai, gor’o-gor’kijan,

ii tužiškakoi, ii žalleikoi minun gor’o-gor’kijan vouktad voudašt-se.

Свадебный плач: прощание с белой волюшкой
(Russian)

Развиньтесь-ка, милые соседушки, хорошие подруженьки,

в милые да сторонки-то.


Пустите-ка мою белую волюшку ликоваться и красоваться.

Не большой простор-то я у вас прошу для белой волюшки,

одну половичку у пола.


У кормильца-батюшки в высоком домике-то поликуюсь и покрасуюсь.

Ведь не долго мне ликоваться и красоваться в родительском домике

Пройдут круговые милые да суточки-то.

Надо мне отсюда на чужие, холодные, бескрайние ласки-то идти.

Как же мне забыть, милые подруженьки, дорогие беседушки

и дорогие хорошие гуляночки-то.


И ведь чужие, холодные, бескрайние ласки-то [далеко].

Пока находишься в высоком родимом родительском домике-то,

они очень ласковые и веселые-то.


А как уйдешь ты, горе-горькая, как поднимешься на ступеньки-то,

так придется очень угождать-то.


Грубо скажут-то, рано утречком разбудят-то,

трудными, тяжелыми работами-то заставят заниматься.


Поздно вечером будут укладывать меня спать, горе-горькую,

не станут тужить, не пожалеют мою, горе-горькой, белую волюшку-то.