Texts

Return to list | edit | delete | history | ? Help

Eli akaine, oli hänou poig

Corpus: Tales

Central Western Veps

Informant(s): Смирнов Осип Федорович, 1888
recording place: Пелдуши (Pecoil), Podporozhsky District, Leningrad Oblast, year of recording: 1948
recorded: Хямяляйнен Михаил Михайлович

Source: Вепсские народные сказки, (1996), p. 140-143
НА КарНЦ, оп.43, №141, л.12-17

Eli akaine, oli hänou poig
(Vepsian)

Eli akaine, oli hänou poig. Eliba diki gol'l'as, iilen nikus nimidä.

Prihaine vähäižou kazvaht’.
Poukazihe hän kazakaks bohatale mužikale kuumeks vodeks vaiše üksiš liibiš.

Poukad nimidä.


Nece priha radoi voden, radoi toižen, radoi kuumanden voden, enambad ii voiškandend rata i läksi kodihe mamazennost.


Kodiš möst mamou nimidä iile, i pagižeb mam poigale, mišo:
- Pod'om, kusni lüudamei radon kebnemban.


I vot toižou päivou läksiba radod ecmähä.

Asttas päivän, asttas toižen i kuumandou päivou dorogad vast homaičiba mäthäižen.

Mam ohkaht’, sanub: «Oh


I siičas že tegihes kohtas mužik.


-Miak sina mindai kucuid'?

A tönduimai poiganke kebnäd radod ecmähä, astumai kuumanden päivän, a radod em voigoi lüuta, sikš mina sanuin «oh


Nu ka poukta minei händast radole kuumeks vodeks.

Kuumes vodes päliči tule necile sijale i andan poigan sinei.


Akaine poigan jäti, iče hän mäni kodihe.

Kodiš eläb voden, eläb toižen da i kuumanden eli voden.


Tuli srok, i mäni poigad ecmähä.


I tuli möst sille sijale, kuna jäti poigan i möste sanub: «Oh


Möst tegihe mužikaine hänou kohtas i pagižeb:
- Babuško, tulid' poigad otmaha


Ka, sanub, – tulin' poigad otmaha, lüuda minei poig.


Siicas mina ton sinei poigan.


I vot nece mužikaine toi hänele kohtha kaks'toštkime lindud, kaik ühtuičed, suugaižed da harjaižed, kaik ühtuičed.


I sanub:
- Valiče, kudam sinun poig i ota.


Akaine sanub:
- Mina en tunde, kudam om minun poig.


I senke tuli poigata tagas kogihe i eli voden kodiš möst.


Zdumai möst mända poigad ecmähä.


Kodispai läksi i möst tuli sille sijale i möst sanub: «Oh

Nece mužikaine möst hänennost tuli i sanub:
- Tulid', baboi, poigad otmaha.


Tulid', ka varasta, mina siičas ton poigan.


Vot nece mužikaine möst toi hänele kaks'toštkime koirad.

- Tundišta, sanub, – kudam sinun poig, i ota.


Mina, sanub, – en tunde, kaik oma ühtüičed, en teda, kudam om minun poig.


A ed tunde, ka mäne kodihe, andagi en.


Akaine kodihe tuli tagaz värunke.

Möst kodiš eläb voden.

- Mända, sanub, – kuumanz’ kerd, iik sa lüuta poigad.


Töndui dorogaha, astub päivän, astub toižen, kuumandou päivou tuleb hänele vastha vanh ukoine.


- Edahaksik, babuško, mäned?


Mänen, sanub, – andoin' poigan opendushe, kävelin' jo kaks’ kerdad, a poigad tundištada emboi.


Nece ukoine pagižeb akaižele:
- Et tundišta i nečil kerdoižou sina, a mina sinei nevon i siloi tundištad.


Tob sinei kaks'toštkime hebod, kaik lindäs ühtüičed: ühtüičed karvou, grivad ühtüičed, kabjad ühtüičed, a üks’ hebo linneb ripputet i ii vesel.

Sina ota se.

Akaine ukoižespai eriganz’.

Akaine möst tuli sille sijaižele i möst sanub: «Oh

Nece ukoine möst hänennost jävihe.


- No, bapka, möst tulid' poigha.


Jesli necil' kerdou poigad et tundišta, poigab enambad en anda.


I toi hänennost kaks'toštkime hebod: üks'karvaižed, grivad ühtüičed, kabjad ühtüičed i kaik veslad hebod, a ühtou hebou ripputet, ii vesel.


Mužikaine sanub:
- Valiče, bapkaine, kudam sinun poig.


Akaine ozut’ sen, kudamou ripputet .


- Nece minun poig, - sanub.


Nu ka tundištid', ka ota händast


Akaine hebon oti i tuli kodihe.


Nece hebo kodiš kändihe poigaks.

- Nu, sanub, – mamoi, mindai tundištid', nügude eläškandemoi čomin'.


Toižou päivou poigaine pagižeb mamalez:
- Mina kändamoi heboks, sina mindai lidnha i , a suičid' ala anda


Nece poig möst heboks kändihe, mam vüi lidnha i siižutihez bazarale.


Tuliba torgošid hebod ostmaha i taritas arvon čoman.
Ii teda kuverz’ otta.

Sid’ kuspai-se tuli bokas ukoine:
- Baboi, minei hebo.


Necenke arvou ladihoiš, hebon müi.


Akaine sanub:
- Mina suičuižid en anda vaiše.


A ukoine sanub:
- Suičed oma rättud hebonke.


Akaine dengad poluči i töndui kodihe.


Nece ukoine ajoi lidnha i zaidi trahterihe, a hebon sidoi iknan alle paccaze
diki vahvas.


Akaine astuškanz' siriči neciš hebos i tundišt’:
«Nece om minun hebo


A hebo pagižeb mehen kelöu:
- Tule, mamoi, hiita minaipai suičed.


En rohti tulda, sina potkaidad.


En potkaida, mina olen sinun poig, pigemba hiita suičed.


Akaine tuli, suičed hiiti, i hebo uidi.


Nece akaine mäni trahterihe i pagižeb:
- Kenhän sidoi hebon diki kinktäs, a mina pästin'.


Nece mužikaine kulišt’, loihez irdale, hebod iile.


Töndui ecmähä.


Hebo kulišt’, mišo händast sabuteldas, kändihe koiraks i jokseškanz' jalomba.


Nece mužikaine kändihe händikahaks i möst sabutaškanz'.


Nece koir kändihe vedeks, tegihez järv.


Händikaz kändihez hougikš.


Järv kuivi, kändihe linduks, lendi kodihe, tuli mamazennost, a houg’ jäi kuivale i sihe i koli-gi.


A nece poig lindun lendi kodihe, möst kändihe poigaks.

Sid hii pigäi bohattuiba, stroihoiš, ostiba hebon, lehmäd.


Nece priha nai, oti bohatan nevestan.
Eläškat'he čomin'.

Жила женщина, был у нее сын
(Russian)

Жила женщина, был у нее сын. Жили они очень бедно, ничего не было.

Мальчик немного подрос.
Нанялся он в батраки к богатому мужику за одни только хлеба на три года.

Заработка никакого.


Этот парень работал год, работал второй, работал третий год, не мог больше работать и пошел домой к матери.


Дома у матери тоже ничего нет, и говорит мать сыну:
Пойдем, где-нибудь найдем работу полегче.


И вот на следующий день пошли искать работу.

Идут день, идут второй и на третий день увидели у дороги горку.


Мать охнула, говорит: «Ох


И сейчас же появился около нее мужик.

Зачем ты меня звала?

А отправились мы с сыном легкой работы искать, идем третий день, а работы не можем найти, поэтому я сказала «ох».

Ну, так отдай его ко мне в работу на три года.

Через три года приходи на это место, отдам тебе сына.


Женщина оставила сына, сама пошла домой.

Дома живет год, живет другой, да и третий год прожила.


Подошел срок, и пошла искать сына.


И пришла опять на то же место, где оставила сына, и опять сказала: «Ох


Опять появился около нее мужик и говорит:
Бабушка, ты пришла сына брать?


Да, – говорит, – пришла за сыном, найди мне сына.

Сейчас я приведу тебе сына.

И вот этот мужичок привел к ней двенадцать птиц, все одинаковые, крылья и перьявсе одинаковое.

И говорит:
Выбирай, который твой сын и бери.


Старушка говорит:
Я не узнаю, который мой сын.


С тем и пришла домой обратно, без сына, и опять год прожила дома.

Решила опять идти сына искать.


Вышла из дому и опять пришла на то место, и опять говорит: «Ох

Этот мужичок опять к ней подошел и говорит:
Ты пришла, бабушка, за сыном?


Пришлатак подожди, я сейчас приведу сына.


Вот этот мужик опять привел к ней двенадцать собак.

Узнай, – говорит, – который твой сын, и бери.

Я, – говорит, – не узнаю, все одинаковые, не знаю, который мой сын.


А не узнаешьтак иди домой, не дам.

Старушка с плачем пришла обратно домой.

Опять живет год дома.

- Пойти, – говорит, – в третий раз, нельзя ли найти сына.


Отправилась в дорогу, идет день, идет второй, на третий день идет ей навстречу старый старичок.


Далеко ли, бабушка, идешь?

Иду, – говорит, – отдала сына в ученье, ходила уже два раза, а сына узнать
не могу.


Этот старичок говорит старушке:
Не сможешь узнать ты и на этот раз, но я тебя научу, и тогда ты узнаешь.


Приведет тебе двенадцать коней, все будут одинаковые: одинаковой масти, гривы одинаковые, копыта одинаковые, а у одного коня будет опущена голова, понурый.
Ты возьми того.


Старушка рассталась со стариком.

Опять пришла на то же местечко и опять говорит: «Ох


Тот старичок опять к ней явился.


Ну, бабка, опять пришла за сыном?

Если на этот раз не узнаешь сына, вовсе сына не отдам.


И привел к ней двенадцать конейодинаковой масти, гривы одинаковые, копыта одинаковые, и все кони веселые, а у одного коня голова опущена, невесел.

Мужичок говорит:
Выбирай, бабушка, который твой сын.


Старушка указала на того, у которого голова опущена.

Это мой сын, – говорит.

Ну, раз узналатак бери его.

Старушка взяла коня и пришла домой.

Этот конь дома превратился в сына.

Ну, – говорит, – мама, ты меня узнала, теперь будем жить хорошо!

На следующий день сын говорит матери:
Я превращусь в коня, ты отведи меня в город и продай, а уздечки не отдавай.


Этот сын опять превратился в коня, мать отвела в город и остановилась на базаре.

Пришли торговцы коня покупать и предлагают хорошую цену.
Не знает, сколько взять.

Потом откуда-то сбоку пришел старичок:
Бабушка, продай мне коня.


С этим договорились о цене, продала коня.

Старушка говорит:
Я только уздечки не дам.


А старичок говорит:
Уздечка ряжена вместе с лошадью.


Старушка получила деньги и отправилась домой.

Этот старичок поехал в город и зашел в трактир, а коня очень крепко привязал к столбу под окном.

Старушка проходила мимо этого коня и узнала:
«Это мой конь».


А конь говорит человечьим голосом:
Подойди, мама, сними с меня уздечку.


Не смею подойти, ты лягнешь.

Не лягну, я твой сын, скорей сними узду.

Старушка подошла, узду сняла, и конь ушел.

Старушка пошла в трактир и говорит:
Кто-то привязал коня очень туго, а я выпустила.


Тот мужичок услыхал, бросился на улицуконя нет.

Пошел искать.


Конь услыхал, что его догоняют, превратился в собаку и побежал быстрее.



Мужичок превратился в волка и опять стал догонять.


Эта собака превратилась в воду, получилось озеро.


Волк превратился в щуку.


Озеро высохло, превратилось в птицу, птица прилетела домой к своей матери, а щука осталась на суше да тут и сдохла.


А этот сын, птицей прилетел домой, опять обратился в сына.

Потом они скоро разбогатели, построились, купили лошадь, коров.


Этот парень женился, взял богатую невесту.
Стали хорошо жить.