Texts

Syndyd kuundelemas en minä nikonzu olluh, en nikedä nähnyh, no kuulin, što kävväh. Riihen pihassa da kus on tiihaja moine kohta, kus talossa on tiiho, spokoino eletäh. Syndyy kuuneltah riihen pihal da kylyllyö.
Syndyd – en tiije minä, Syndyd se ristikanzu vai mi se nazivajetsa: Syndyd, Syndyd, Syndyd kuundelemah. Se, verno, mečäs käveli. Kačo sanotah, mečäs oli tämä, ozuttaugo, kuuluu. Enne muga starinas, nygöi n’e ver'at muga, a ende veerili vet’, što oli Jumal vai ken sie kävelöy mečäs. No. Syndy se, en tiid´ä kui se, ga ristikanzu, naverno, mečäs kävelöy i häi znaačit dokazivajet ristikanzoil ken mečäs: kuundelkoot, značit olivat buite ku mečäs Jumal vai ristikanzu vai ken, no vs’o–taki naverno oli.

Сюндю я никогда не слушала, никого не видела, но слышала, что ходят. У риги и где такое тихое место, где в доме тихо, спокойно живут. Сюндю слушают у риги и у бани.
Сюндю — я не знаю, Сюндю — это человек или как там называется: Сюндю, Сюндю, Сюндю слушают. Он, наверно, в лесу ходит. Смотри–ка, говорят, в лесу был этот, показывался, слышался. Раньше так в старину, теперь так не верят, а раньше, верили ведь, что был Бог или кто там ходит в лесу. Но. Сюндю — это не знаю, кто это, дак человек, наверно, в лесу ходит и он, значит, был будто бы в лесу.Бог или человек или кто, но все–таки, наверно, был.