Тексты

Вернуться к списку | редактировать | удалить | История изменений | ? Помощь

Mi̬as’l’enčan’ed’el’illä...

Корпус: диалектные тексты

Весьегонский диалект

Информант(ы): Манжин Константин Васильевич, 1903, Мосеевское, Весьегонский район, Тверская (Калининская) область
место записи: Мосеевское, Весьегонский район, Тверская (Калининская) область, г. записи: 1959
записали: Авторская запись

Источник: Новак И.П., Тверские диалекты карельского языка: Фонетика. Фонология, (2016), с. 181-183
ф/архив ИЯЛИ КарНЦ РАН: №67

Mi̬as’l’enčan’ed’el’illä...
(собственно карельское наречие)

- Mi̬as’l’enčan’ed’el’illä jogo kylässä on oma päivä, konže s’ih kyläh ajetah lähiz’is’tä kyl’is’tä, a rod’n’akunda i edähiän’dä, täh kyläh čuri̬amah i gos’t’iečemah.

Molodoit ajellah Mi̬as’l’enčana gos’t’ih mučon rowd’inalla i toiz’ih kyl’ih, missä on rod’n’akunda.


Šuurešša pyhässä nuorda muččuo laškietah yhtä kod’ih, rowd’inalla, n’ed’el’iks’i kaheks’i.

Štobi min’n’a ei laiskewduis’, mi̬atko andaw hän’ellä kez’rätä pelvašta, a langat tuwva šualahaz’en taloh.


Missä min’n’a on miel’ehin’e mi̬atkolla, s’ielä pelvašta l’iew keralla vähembi, missä ew miel’ehin’eenämbi.


Nuor’imuččo ihaštuw, kod’ih ei aššu, a hyppiäw.


Vielä ei keer’in har’jawduo hiän šulahaz’en taloh, vierahah kyläh, missä vähä kedä i t’iedäw.


Oma randa!


Ei nar’ekoin šanta: ”Oma randarodnoi mi̬amo, vieraš randa - mi̬amond’imo”.


Kačot, päivän-toiz’en nuor’i muččo eläw ti̬atošša i mi̬amošša, a hän’ellä jäl’l’es’t’i i šulahan’e kabahtaw: igävä l’ien’i mučotta.


A ken viini̬a šuvaččow, s’e i toiz’ičči tulow: t’iedäw, što vävyö ei vain yhellä či̬ajulla juottamah ruveta.


T’ied’el’emäh nuorda muččuo tullah päiväkezroh tytöthän’en tovarkat.

Pagini̬a, pagini̬a heilä, ei ši̬a loppie!


Ollow mučolla paha el’iä šulahaz’ešša, täh näh muččo omi̬a elän’d’iä ei šanele: t’iijuššetah šulahaz’en rod’it’el’atelän’d’iä ei l’ie.


T’irpi̬a pidäw vuoži-toin’e, har’jawduo, a s’iidä, mil’l’eh, voit i vaštah kuot’ella šanuo.

Vain ti̬atolla da mi̬amolla nuor’i muččo avi̬aw kaiken hengen, a n’et n’ikellä n’imidä ei šanota.


Ollow yl’en kargie tyttär’ellä elän’dä, ti̬atto humaz’enpiässä rubiew pakkuomah vävyö äbäzöijä muččuo, ei andi̬a rod’it’el’oilla hän’dä abewtti̬a.


Ei yl’en himota mučolla šulahaz’en kod’ih, no tul’i aiga männä.

Ki̬alaw hiän vywht’ilöinke vierahalla rannalla.


Harvah mi̬atko pagiz’ow min’n’anke kuin omanke tyttär’enke.


Ožakaš s’e min’n’a, kumbaz’ella moin’e mi̬atko.


A ti̬agiemma jogo n’euvonda mi̬atkon šanuočow abienke.


Työn’däw mi̬atko min’n’ia aittah si̬aharuo vaš, a min’n’a vielä ei t’iijä, missä mi viruw, ei löwvä, tulow n’iin, mi̬atko abienke šanow: ”Kunne työnnänšuu šalbi̬a, s’il’mät avi̬a”.


T’irpi̬a pidäw.


Keviäpuoleh äijä ri̬aduo kudomiz’enke, a s’iidä, tul’i keviäri̬ado pellošša.

Sygyzyn ši̬at mi̬amozen luoh et puutu.


Mudi̬anžena pri̬azn’iekkapäivänä pyrgiw päiväčin hyppiäl’d’iä kodvaz’eks’i, no i s’e harvah laškietah: ”Tois’s’piänä vaibuhuoh myttynän’e ri̬adaja l’iet?”


Sygyzyllä, konže ri̬avot loppiečetah, konže ruvetah žiivatti̬a is’kemäh, ti̬ašen n’ed’el’iz’eks’i laškietah nuor’en mučonkiiškoilla”.

Ti̬atto is’köw važan, lammašta, a mi̬amo äbäzöiččöw tytär’dä, kumban’e kezän aloh laihtu i vähemmän rubei nagramah.


Kois’s’a hiän syöl’däw kulläl’d’i, ei n’ikedä vari̬a, a šulahaz’en talošša mi̬atko ei hairaha l’iigi̬a pali̬a panna.


Ka n’iin i el’et’t’ih.


Proid’iw vuotta kymmen’en, mučolla l’ietäh lapšet, jo ei l’ie mois’t’a himuo lapšišta hypätä ti̬aton da mi̬amon luoh.


Da i mi̬atko vanhenow, pyör’iw vain kiwgi̬an luona i lapšie kaččow, piestuiččow.


A lapšet i mi̬atkolla armahat vunukkaz’et.


Lapšie myöt i min’n’anke rubiew paremmin elämäh.


El’etäh hyö vuotta kaks’ikymmen’dä, muččo rowd’inalla ajelow keran vuuvešša, äijä kaks’i i s’e pri̬azn’iekkana.

Hiän jo l’iew ti̬agiez’eh iče emän’dä talošša, a d’iedon da bi̬abon luoh hypelläh konža to nuoren mučon poijat i tyttär’et.

На масленичной неделе...
(русский)

- На масленичной неделе у каждой деревни есть определенный день, когда из ближних деревень, а родня также и из дальних, едут в эту деревню кататься и гостить.

Молодые в Масленицу ездят в гости на родину жены и в другие деревни, где есть родня.


Во время Великого Поста молодуху отпускают одну домой, на родину, на пару недель.

Чтобы невестка не обленилась, свекровь дает ей льна, чтобы та пряла, а нитки принесла домой, где замужем.


Где невестка люба свекрови, там льна дается с собой меньше, где не любабольше.


Молодуха обрадуется, домой не идет, а бежит.


Она еще не успела привыкнуть в доме мужа, в чужой деревне, где она мало кого и знает.


Своя сторона!


Не зря говорят: «Своя сторонародная мать, чужая сторонамачеха


Смотришь, день-другой молодуха живет у отца и матери, а вслед за ней муж приходит, скучно стало без жены.

А кто вино любит, тот и вторично придет: знает, что зятя не только одним чаем поить будут.


Проведать молодуху на посиделки придут девушкиее товарки.

Разговоры у них не кончаются.


Если молодухе плохо жить у мужа, про это она не рассказывает: узнают родители мужажитья ей не будет.


Терпеть надо год-другой, привыкнуть, а потом, может быть, можно против и попробовать сказать.

Только своему отцу с матерью откроет всю душу, а те никому ничего не скажут.


Если дочери житье очень горькое, отец под хмельком будет просить зятя беречь жену, не давать ее обижать родителям.


Молодой жене не очень хочется в дом мужа, но время пришло и надо идти.

Бредет она с мотками ниток на чужую сторонушку.


Редко свекровь говорит с невесткой как со своей дочерью.


Счастливая та невестка, у которой такая свекровь.


А чаще всего всякий совет свекрови бывает высказан с укором.


Пошлет свекровь невестку в клеть за сахаром, а невестка еще не знает, где что лежит, не находит и придет пустая, тогда свекровь с укором скажет: «Куда пошлюрот закрой, глаза открой».


Терпеть надо.


К весне много работы с тканьем, а потом придет весна, нагрянет и работа в поле.

До осени к маменьке не попадешь.


Иногда, в праздничный день, попроситься на денек сбегать домой, но отпускают редко: «На второй день от усталой работницы не будет».


Осенью, когда работа кончается, когда будут скотину резать, опять на недельку отпустят молодуху «на кишки».


Отец зарежет теленка, овец, а мать угощает дочь, которая за лето успела похудеть и стала меньше смеяться.


Дома она поест досыта, никого не боится, а в доме мужа свекровь не ошибется лишним куском угостить.


Вот так и жили.


Пройдет лет десять, у жены появятся дети, и уж не будет такой охоты бежать от детей к отцу и матери.

Да и свекровь постареет, будет возиться у печки и за детьми смотреть, да пестовать их.


А внуки и для свекрови милые.


По детям и с невесткой будет лучше жить.


Живут они лет двадцать, жена на родину ездит один раз в году, многие два, ито по праздникам.

Она уже будет частенько сама хозяйкой в доме, а к дедушке и бабушке бегают некогда молодой жены сыновья и дочери.