Тексты

Вернуться к списку | редактировать | удалить | История изменений | ? Помощь

Midä ol’i pert’issä en’n’ein

Корпус: диалектные тексты

Дёржанский

Информант(ы): Туманова Анна Семёновна, 1901, Васильевское (Vas'il'eskoi), Зубцовский район, Тверская (Калининская) область
место записи: Васильевское (Vas'il'eskoi), Зубцовский район, Тверская (Калининская) область, г. записи: 1980
записали: Пунжина Александра Васильевна

Источник: Новак И.П., Тверские диалекты карельского языка: Фонетика. Фонология, (2016), с. 188-191
ф/архив ИЯЛИ КарНЦ РАН: №2834

Midä ol’i pert’issä en’n’ein
(карельский: собственно карельское наречие)

- Midä ol’i pert’issä en’n’ein?

- Mid ol’i ennen pert’is’s’? Mid ol’i?

Osobennoid n’imid ei ollun.


Kiwgu šeiz’ow.


Kiwgull on, značit, šiäl’ čun’at, port’ankat.


Kiwgušš ollah pečurkat, pečurkah alzi pannah šiäl’.


Ka ruavold tullah määrät pannah.


Osobennod kiwgull n’imid ei ollun hyvi ka...
čun’at i kud mid, kud mid, hattarat...

A potom, ei ollun kiwgull ni zanveskas’t’, n’imid, n’imid, kiwgull.


A pert’is’s’ oldih vain lawčat, lawčat yhet, lawčat, skammit.


Magaimm tož, skammiloill piäl’ l’evit’t’el’imm.


Post’el’n’ikat oldih, kuvomm holssan, kruas’im doroškoill.


Šomat oldih, hyvät.


A konž kattučči, d’er’uugan kovomm, tr’apiccu ka revittl’emm vanhoi plat’t’oi šiäl’, kitaiku, kud mid.


I langat luamm, ruavamm d’er’ugan.


Od’d’uloi ei ollun meil’.


Kattučima tulupoilla, turkill, kud mil’l’.


Hyvie ei ollun, od’d’uloi meil’ ei ollun n’imid.


Poduškoiss oldih nuavločkat tož holstizet.


Poduškat moiz’et šuwret, kaikkeh postl’ih podušk, magaimm.


A kežäl’l’ magaimm zavs’ lattill.


Post’el’n’ikk ollell nabeid.


Post’el’n’ikat ollell nabeid, mahumm lattill, i ägi ol’i.


Muat muwvennet kravat’t’ s’inčošš on.


Kuvomm holstuw.


Omblemm rangzen holstizen, riptetah i muatah.


A pert’is’s’ n’imid osobennoid n’imidä ei ollun.


No oldih ka täšš posuudat, šiäl’ čugnat, padat.


Mal’l’at oldih ran’š puwhzet, luz’ikat puwhzet.


Mid ol’i osobennoid?
Mid täšš viäl’ ol’i?

Ei ollun n’i z’irkalloi, n’imid, n’i sviettu.


Ruadoim ka, pannah täšš butilkzeh vähzen kars’inu.


Propkzen ruatah i vir’t’ettäh, kopt’elkanke tämänke issuimm, i kez’räim.


I pär’il’l’, oldih pär’it.
Svičč on.

Muan’ dubin šeiz’ow ka šen’iin.


Hänešš ollah täšš rawdan’ pribeid.


I ollah šorkzet tänne, štob päre pizyis’.


Vir’t’etäh, keššel’l’ pert’i šeiztetah, i ymbär’i issutah, kez’rätäh.


Zaslonkan pannah i kartzen pannah, štobi langeis’, kartzen pannah, štob ei lattill, a kartzeh män’i.


Ikkunoiss ei ollun zanveskoi, oldih bumaškzet.


Bumaškzet gaz’itašt.


Ruavamm, hambuizet ruatah, lowkkozet ruatah hambuz’in kohtah.


Näm zanveskat.


Viäl’ osobennoid mid?


- Nu a jesl’i ka pruazn’iekka?

- A pruazn’ikk?

A lattiloi peštih ennen vain Roštukš, sv’atoiks’, a tuad latett kaiken Muasl’enčakš.


Ka še šuwr’iks’i pruazn’ikoiks’.


A ei kui jo meil’, jogo šuavatt.


A kuin peštih?


Peššäh, kaštah, viäl’ pidäw labill skr’ebitä vihkoz’ell...


Ol’i pert’is’s’ i kaikki, i lut’ikku, i kurpu, i kaikki, revušt.


El’imm kuin...


Kiwgušš oldih šawhizet padat, keit’t’ii šiäl’ rokku, da supu.


Šawhin’ pad, oššat padan.


Män’et, šiäl’ gordašš mywväh, jo i oššat.


A čugunoi obl’ivnoid näid’ ei ollun, mal’l’at oldih puwhzet, luz’ikat puwhzet i pavarč puwhin’, i puwhin’ torelk.


Emän’d’ šuaw l’ihan puwhzell torelkall, pilktah, i mal’l’ah pannow, puwhin’, kaikk oldih puwhzet.


- Nu a kiwgualla midä on?


Opečkall pannah šinn, ka i truban panet, i pär’it panet šinn.

I päret’, halgu luakšitah, luokšitah kiwguh, a šid kissotah, ruatah päret’.


Pannah tož očall täh zapossuh.


A to vet’ rubit istmah pär’inke, vet’ et rubi kiskomah, sirije panmah, zapossu pidäw varuštu ennen, ruadu, štob ois minke istu.


- A kuin l’eibiä ka paistua pid’i?


- A l’eibi paistu?

L’eibi paissettih, ševotetah l’eivät.


A jo pais’etah, labi on muan’, puwhin’ labi.


Labill posipl’utah jawhu, panow šinn.


Ymbär’ šil’ittäw, šil’ittäw määr’il’l’ käz’il’l’.


Möwkyn luad’iw.


I kiwguh pihn’iw labill.


A kiwgun on puad’i podvoi, hoikzešt kirpičäšt, puad’it oldih hyvät, i havull pywhkitäh.


Havun hyvin kašštah, havull pywhkitäh.


Kork jo hyv, ei ol tuhkašš, puad’in hyvän ruatah.


L’eibi hyvi pais’ettih, konešn, kun on hyv emän’d’...


Protvin’u ei ollun.


I kapustl’issall muwvet ruavettih.


Muwvennet daž kuivettih talvekš kapustl’istuw.


Kapustl’istu pannah, no kapustl’issall viäl’ on parembi...


A to i n’iin pihaidih, pannah, pywhkitäh kiwgun i pannah.


I pirošku pais’ettih tož niin ž puad’ill, pywhkitäh, pywhkitäh puad’in, pirošku pais’ettih.
Ka.

Ukrainašš šantahkoršiki”, a meil’ on kartoškanke piroškat.


Kartošku šurvotah, maijoll rozved’itah i pannah piroškah tuata.


- Ka kuin toko stuwd’en’ie luajittih?

- Kuin ruavettih?

Ka pannah piäšt’ da šiäl’ hot’ yhen jallan, da piäšt’ palas’t’ čugunah.


Kiwgušš kiahtetah hänen.


Potom jäl’geh zatoppu kattah hänen r’iäht’läl’l’ i popar’ut hän’d’ šiäl’ ildah šu počt’i.


A illall veitäh, luwt hänešt’ razberut i pannah hänen nal’eijah.


Ran’š ei nal’ivaid mal’l’oih.


A nal’eijah, ollah muazet doin’ikkzet šawhzet, täh doin’ikkazeh šawhzeh nal’eijah, hin hywdyw.


Männäh šiäl’d’ luz’ikall čerpaijah, ottah mal’l’ah, min pidäw šywv.


A tämän tuaš kattaw mil’l’ n’ibut’t’en.


I ka i šywväh n’iin.


Mal’l’oih ei valettu ran’š.


Doin’ikkazešt täšt čerpaijah.


Al’ mož mityš n’ibud’ pada, nal’eijah, täšt i ottah.


A l’ihast mid ruavettih?


Ran’š vet’ ei ruavettu n’i katl’ettoi n’imid, n’i pel’emen’oi, vain rokašš keit’et’t’ih, supašš keit’et’t’ih.


Konža krupen’, a konž mityš pohl’opk, rokk.


Ka vain l’ihašt mid ruavettih.


No ka konž kunn männäh urhot meččäh al’ kunn ruavoll, keit’t’äh kerall palzen.

Что раньше было в избе
(русский)

- Что раньше было в избе?

- Что было раньше в избе? Что было?

Особенного ничего не было.


Печь стоит.


На печке, значит, там чуни, портянки.


В печи есть печурки, в печурки рукавицы кладут туда.


Вот с работы приходят, мокрые кладут.


Особенного на печке ничего не было, хорошего, вот
чуни и кто что, кто что, портянки...

А потом, не было на печке ни занавески, ничего, ничего на печке.


А в избе были только лавки, лавки одни, лавки, скамейки.


Спали мы тоже, на скамейки расстилали.


Постельники были, сами ткем холст, красим дорожками.


Красивые были, хорошие.


А чтобы укрываться, дерюгу ткем, тряпки вот рвем, старые платья там, китайки, кто что.


И нитки бросаем, делаем дерюгу.


Одеял не было у нас.


Укрывались мы тулупами, шубами, кто чем.


Хороших не было, одеял у нас не было никаких.


На подушках были наволочки, тоже холщевые.


Подушки такие большие, на всю постель, спали.


А летом спали, завсе, на полу.


Постельник был соломой набит.


Постельники были соломой набиты, помещались на полу, и жарко было.


Спали некоторые, кровать в сенях есть.


Соткем холст.


Сошьем полог холщевый, повесят и спят.


А в избе ничего особенного, ничего не было.


Но была вот тут посуда, там чугуны, горшки.


Миски были раньше деревянные, ложки деревянные.


Что было особенного?
Что тут еще было?

Не было ни зеркал, ничего, ни света.


Работали вот, нальют сюда в бутылку немного керосина.


Пробку сделают и разжигают, с коптелкой такой сидели, и пряли.


И при лучине, были лучины.
Светец есть.

Такая дубина стоит и так вот.


К ней здесь железка прибита.


И есть ножки тут, чтобы лучина держалась.


Зажгут, посреди избы поставят и вокруг сидят, прядут.


Заслонку поставят и корытце поставят, чтобы падала, корытце поставят, чтобы не на пол, а в корытце падала (лучина).


На окнах не было занавесок, были бумажки.


Бумажки от газет.


Делаем, зубчики делают, дырочки делают напротив зубчиков.


Такие занавески.


Еще что особенного?


- Ну, а если праздник?

- А праздник?

А полы мыли раньше только к Рождеству, Пасхе, а так пол весь к Масленице.


Вот к этим большим праздникам.


А не как сейчас у нас, каждую субботу.


А как мыли?


Моют, намочат, еще надо лопатой скрести, тряпкой...


Было в избе всего, и клопов, и блох, и всего, от грязи.


Жили как...


В печке стояли глиняные горшки, варили в них похлебку, да суп.


Глиняный горшок.


Поедешь, там в городе продают, так и купишь.


А чугунов обливных этих не было, миски были деревянные, ложки деревянные и половник деревянный, и деревянная тарелка.


Хозяйка достанет мясо на деревянную тарелку, порежет, и в миску положит, деревянную, все было из дерева.


- Ну, а в печь из чего состояла?


На опечье ставят туда, вот, и трубу ставят, и лучины кладешь туда.

И лучины, дрова бросают, бросают в печку, а потом щепают, делают лучины.


Складывают тоже в чело это про запас.


А то ведь будешь при лучине сидеть, ведь не будешь щипать, сырые ставить, про запас нужно приготовить заранее, сделать, чтобы было с чем сидеть.


- А как вот хлеб надо печь?


- А хлеб печь?

Хлеб пекли, ставят тесто.


И уже пекут, лопата есть такая, деревянная лопата.


На лопату посыплют муку, положит туда.


Вокруг гладит, гладит мокрыми руками.


Каравай делает.


И в печку пихает на лопате.


А в печи под, из тонкого кирпича, поды были хорошие, и помелом подметают.


Помело хорошо смочат, помелом подметут.


Корка тогда хорошая, без золы, под хорошо подготавливают.


Хлеб хороший пекли, конечно, когда хорошая хозяйка


Противней не было.


И на капустном листе некоторые делали.


Некоторые даже засушивали на зиму капустные листья.


На капустный лист положат (хлеб), но на капустном листе еще лучше...


А то и так пихали, подметают печь и толкают.


И пироги пекли также на поду, подметут, подметут под, пирожки пекли.
Вот.

В Украине говорят «коржики», а у нас пирожки с картошкой.


Картошку толкут, молоком разводят и в пироги кладут это.


- А как обычно холодец делали?


- Как делали?

Вот берут с головы и там хоть одну ногу, да с головы кусок в чугун кладут.


В печке кипятят.


Потом после печки выливают все это на сковороду и парят там до вечера почти.


А вечером вытащат, кости из них разберут и выльют это.


Раньше не наливали в миски.


А наливали, есть такие большие горшки глиняные, в эти глиняные горшки нальют, он и застынет (холодец).


Пойдут, оттуда ложкой черпают, в миски кладут сколько надо.


А его (горшок) опять накроют чем-нибудь.


И вот и едят так.


В миски не наливали раньше.


Из горшка этого большого черпают.


Или, может, какой-нибудь другой горшок (поменьше), нальют, из него и берут.


А из мяса что делали?


Раньше ведь не делали ни котлет никаких, ни пельменей, только в похлебке варили (мясо), в супе варили.


Когда крупеня, а когда какая-нибудь похлебка.


Вот только из мяса что делали.


Ну, вот когда куда пойдут мужчины в лес или куда на работу, варят с собой кусочек (мяса).