Texts

Return to list | edit | delete | history | ? Help

Eletihe ukoine da akaine (sаrn)

Corpus: Dialectal texts

Central Eastern Veps

Informant(s): Еличeва Анна Ивановна, 1889
recording place: Куя (Kuja), Babayevsky District, Vologda Oblast, year of recording: 1963
recorded: Зайцева Мария Ивановна, Муллонен Мария Ивановна

Source: М. Зайцева, М. Муллонен, Образцы вепсской речи, (1969), p. 187-188
audio archive of ILLH, KarRC RAS: №318/2

Eletihe ukoine da akaine (sаrn)
(Vepsian)

Eletihe ukoine da akaine.

Hijou oli lapsit’ äi da äi, sötta-se eivig’i, leibat-se eile.


Lapset-ne veiketas, söda pakitas, a leibat eile.


A staruh-se pagižep: «Uk, ota lapsit’-ne, ve mecha».


No, ukoine ištut’ regele da lapsit’ nenit’ vei mecha.


Edahaks vei da regüupäi heit’ lükäiž da däti.


Iče kodihe ajei.


Lapset sigou heraštihe, fatihezoi, a ukot eile, veiketas.


Mida tari tehta?


Pimet tegihe mecas-se.


Veikiba, veikiba.


Edahan lämeihuden nägištiba: «Astkam, – sanup, sinna, nakku lämeihut nägup ka».


Bradiba, bradiba, a sinna, edahali bradiba, lämeihut kaiken nägup.


Potom asttihe, asttihe.
Tuliba lähemba.

Pertine sit’ penik’aine.


Sigou lämeihut palap.


Nenet lapsudot: «Tötüško da dädüško, pästkat meit’ öks».


No staruhaine mäni, veräin’ avaiž, pästi hiit’, išttas lapsit’ mi artil’, a kaik tengata, üksiš paitkarkuižiš da plat’k’aižiš, potom tüumiba-se.


Sičas staruhaine ot’ hiit’ i päčile kaikit’ ištuti.


Keiti heile kartoškit’, söti, magatha panoti.


Teižuu päiv’ou nuus’ da möstona tül’bet’in’ lämbit’, kaikit’ heit’ pezet’.


Nened lapset sid’ i elaškatihe ukošt’me da staruhašt’me.


Kazviba d’o surot prihät, deöčkat.


Potom täuškatihe derüunähä gul’aimaha.


Tat da mam-se potom tundištiba heit’ i kučuškat’he: «Tuugat kodihe».


– «Em tuugei.


miit’ pičiižit’ veit da ladit tüumata, ka nügüt’ em tuugei, elaškam sigou».

Жили старичок да старушка (Сказка)
(Russian)

Жили старичок со старушкой.

Детей у них было много, много, кормить их не могли, хлеба не было.


Дети-то плачут, хлеба просят, а хлеба нет.


Старуха и говорит: «Старик, возьми детей и отвези в лес».


Ну, старичок посадил на сани этих детей и отвез в лес.


Далеко отвез, выбросил их из саней и оставил.


Сам он домой уехал.


Дети там проснулись, схватились, а старичка нет, плачут.


«Что делать?».


Темно стало в лесу.


Плакали, плакали.


Увидели в лесу огонек: «Пойдемте, – говорят, – там огонек виден».


Шли, шли туда, далеко шли, огонек все виден.


Потом шли, шли.
Подошли ближе.

Стоит тут маленький домик.


Там огонек горит.


Эти детки [говорят]: «Тетушка и дядюшка, пустите нас переночевать».


Старушка пошла, открыла дверь, впустила детей, их целая артель, и все босиком в одних платках и платьицах, замерзли-то они.


Старушка взяла и посадила их всех на печку.


Сварила им картошки, накормила, уложила спать.


На следующий день встала, опять истопила баню, всех их вымыла.


Эти детишки стали жить тут со старичком и старушкой.


Выросли из них большие парни и девушки.


Потом они начали ходить гулять в деревню.


Отец и мать их потом узнали и начали звать: «Идите домой».


– «Не придем.


Вы нас маленьких отвезли [в лес] и хотели заморозить, а теперь мы не придем, мы будем там жить».