Texts

Return to list | edit | delete | history | ? Help

Karzn’as eli kikimara (sаrn)

Corpus: Dialectal texts

Central Eastern Veps

Informant(s): Еличeва Анна Ивановна, 1889
recording place: Куя (Kuja), Babayevsky District, Vologda Oblast, year of recording: 1963
recorded: Зайцева Мария Ивановна, Муллонен Мария Ивановна

Source: М. Зайцева, М. Муллонен, Образцы вепсской речи, (1969), p. 189-190
audio archive of ILLH, KarRC RAS: №318/4

Karzn’as eli kikimara (sаrn)
(Vepsian)

Eletihe mužik da ak. Karzn’as eli hijou kikimara.

Mida vedas karzn’ah’a, ka hän kaik söp.


Ühtüu ehtkeičuu ak-se ištįihe da vilan kezerdab.


Kezerdab vilad da pajatab.


A kikimara sigou pagižepki: «Marja, sina ištut?».


– «Ištun».


– «Kezerdat?».


– «Kezerdan».


– «A miččen vilan?».


– «Mustan».


– «Ka mina tulen sinunloks besedalo».


– «Tulo, tulo».


Hän karzn’aspe-se sigou pälišeki.


Tuli, ištįihe, hibusot pästtut, mugažo kožal’ hänuu, kezerdab.


Kezerz’, kezerz’ tainit’, möst karzn’ah'a uidi-ki.


Potom mužik-se tuli kodihe, ak-se magatha panihe, mužikale-se šuhaidab: «Mijou karzn’as-se kaik sijat söp, kikimara sigou om, tämbäi minunlu besedou oli».


– «D’o-se?».


– «Verno


– «No ka sina teižuu ehtkeičuu kucu».


Hän mäni dai teižuu ehtkeičuu kucui-ki.


Uidi mužik-se möst gul’aimaha(hän päčinpäu kožuhan taga peitihe), kunutan ot’.
A hän sigou ištįihe i möst kezerdab ak-se. Marja-se, pajat pajatap.

Hän sigou möst küzup-ki: «Mida sina, Marja, kezerdat?».


– «Kezerdan».


– «A mužik-se om kodiš?».


– «Eile, mužik uidi gul’aimaha».


– «Ka mina tulon besedalo».


– «Tulo, tulo».


Tuli, da ištįihe, hibusot päst’, kezerdab.


A mužik päčüupäi läks’, tabas’ hänt hibusiš da muga lei, ka hädi hän pertišpei-se.


Bol’še ei käuškant, muga erigans’.

В подполье жила кикимора (Сказка)
(Russian)

Жили старик со старухой. В подполье у них жила кикимора.

Что отнесут в подполье все съест.


Однажды вечером старуха села прясть шерсть.


Прядет [шерсть] да поет.


А кикимора там говорит: «Марья, ты сидишь?».


– «Сижу».


– «Прядешь?».


– «Пряду».


«А какую шерсть?».


– «Черную».


– «Так я приду к тебе на беседу».


– «Приходи, приходи».


Она [кикимора] из подполья пялится.


Пришла, уселась, волосы распущены, у нее тоже прялка, прядет.


Пряла, пряла и снова в погреб ушла.


Потом пришел мужик домой, жена-то легла спать, мужику шепчет: «У нас в погребе все съедает кикимора, сегодня на беседе у меня была».


– «Неужели?».


– «Верно».


– «Ну, так ты и на следующий вечер позови».


Он ушел, а [она] на следующий вечер и позвала.


Ушел мужик опять гулять (он на печке за кожухом спрятался), взял кнут и сидит там.
Жена села и опять прядет. Марья песни поет.

Оттуда опять спрашивает [кикимора]: – «Марья, ты прядешь?».


– «Пряду».


– «А мужик-то дома?».


– «Нет, мужик ушел гулять».


– «Так я приду на беседу».


– «Иди, иди».


Пришла, села, волосы распустила, прядет.


А мужик с печки слез, схватил ее за волосы да так набил, выгнал ее из дому.


Больше не стала приходить, так и отстала.