Texts

Return to list | edit | delete | history | ? Help

Semenzimaa mö tatamu rughen

Corpus: Dialectal texts

Southern Veps

Informant(s): Кротяшов Василий Павлович, 1890
recording place: Сидорово (Sodjärv), Boksitogorsky District, Leningrad Oblast, year of recording: 1958
recorded: Богданов Николай Иванович

Source: М. Зайцева, М. Муллонен, Образцы вепсской речи, (1969), p. 203-204
audio archive of ILLH, KarRC RAS: №38/7

Semenzimaa mö tatamu rughen
(Vepsian)

Semenzimaa tatamu rughen kezandho i vaamičimaa paraa hebool’.

ägestin’, hän vezad koloti.


Pimedhasaa sigaa radoomaa.


I tata käeli näahtamha tagemba kagrad.


Kagr ani čoma, kagran necen kon’di, mäžotab, söb.


Hän i basib: «Ajagam sina öks, ödügam hebool’».
– «Ajagam».


Ajahtimaa ani vähäžen, vastha putui mužik da ak.


i basimaa: «Ištkahat meiden heboole i ajagat kod’he».


«Vömaa» – basiba.


ištuihe, ajooba, a mänimaa jägaa sina.


Mänimaa kagralest, ani pahoo södud. Kagr pit’k’, mužikan pitte mugoo.

Tata i basib mine: « san haagood’ öks’ lämoon tehtes magates, a , – basib, – rahno nece sötätiž, mihe tehta lämoo kagrha».


kaiken rahnoon’ necen kagran i snapuužed kogho panin’ suslonoile kuhlile.
Hän lämoon’ teg’, keitimaa kašad, söhtimaa i pandaaze tarbiž, pimed.

Hän basib: «Tuhahtoitaške oružjaspää kerd».


Mina ku tuhahtoitan, mi-se mäžegan’ korbes, logas sires metrad kümnen i vaikištui.

Tata i basib: «Enamb ii tulo, pangaazem».


Panimoo. Homencoo noožimaa, päävoo jo noozeškaaz’.

Tata kuzele läks’ lämoopää i basib: «Libu pigemba».


san: «Mibak?».
– «Ka näge, basib, ed dorahnnu kagrad-se».

san: «Nimittušt sötatišt en jätand, kaiken rohnoon’».
– «Enamb sida täluu södut, kaik södut kondjaa».

Čut’ meid kon’d’i ičtamoo ii sönu lämool’.

Сеяли мы с отцом рожь
(Russian)

Сеяли мы с отцом рожь на паровом поле, подготовляли пар на двух лошадях.

Я боронил, а он ростки выколачивал.


До темноты мы там работали.


Отец сходил дальше посмотреть овес.


Овес хороший, но этот овес медведь мнет и ест.


Он [отец] и говорит: «Поедем мы туда к ночи, переночуем там с лошадьми». – «Поедем».

Проехали мы немного, встретились нам мужчина и женщина.


Мы и говорим: «Садитесь на наших лошадей и поезжайте домой».


«Отвезем», – говорят.

Они сели и уехали, а мы пошли пешком туда.


Пришли к овсу, овес очень сильно поеден. Овес высокий, высотой с человека.

Отец и говорит мне: «Я принесу дров для костра (когда будем ночью сдать), а ты дожни то место, где медведь овес поел, где костер разведем».


Я весь этот овес сжал и поставил снопы в суслоны.
Он костер развел, сварили мы каши, поели, и спать нужно лечь, уже темно.

Он говорит: «Трахни-ка ты разок из ружья».


Я как трахнул, что-то затрещало в лесу, в метрах десяти, замолчал.


Отец и говорит: «Больше не придет, давай ложиться».


Легли.
Утром встали, солнце уже всходит.

Отец отошел от костра по надобности и говорит: «Вставай скорей».


Я говорю: «Что такое?».
– «Смотри, ты, же не дожал овса-то».

Я говорю: «Никакого объеденного места я не оставил, все выжал».
– «Еще больше прежнего съедено, медведь все съел».

Чуть нас самих медведь не съел у костра.