Texts

Return to list | edit | delete | Create a new | history | ? Help

Muštvoik mamale, kudamb koli verhale randale

Corpus: Laments and lamentations

Central Eastern Veps, Burial and funeral lamentations

Informant(s): Klimova V.N., Вахтозеро (Vahtkär'), Vytegorsky District, Vologda Oblast
recording place: Kaskesruchey (Kaskezoja), Prionezhsky District, Republic of Karelia, year of recording: 1970
recorded: Зайцева Нина Григорьевна, Муллонен Мария Ивановна

Source: “Käte-ške käbedaks kägoihudeks”, (2012), p. 130-131
audio archive of ILLH, KarRC RAS: №308/8

Muštvoik mamale, kudamb koli verhale randale
(Veps)

Kalliž kangeihudem,

rodimį roditel’ mameihudem,

kenak sindei sigoi vasttab-se,

sina ved’ oled miilamoi da suren bolinke, da suren kibunke-da.


Pimed sina, soged-se, nel’l’ volast da vodut-se ištuid'

čomas da čogaižes-se.


Ka kenak sindei siga vasttaškandeb-se

toižuu da čureižuu-se?


Om ved miilamoi hot’ sötei-tatoihud-se

keranus dei kogonus ka,

ka om ved hän miilamoi,

ičemoi rodimijale randale hän mahapandud,

dei gänu-se sinna, gättud.


I om hot’ sineiž sokol-poigeine-se sigou poludes-se ka,

i hän hot’ ei ühtüu da sinunke polevijou püudežuuu-se,

ved hän om surhe lämöihe-se palanu,

gremučijaha da voinha-se kadonu.


Ičiiž sinaiž laskvad da väguded-se mugažno oma voinha-se lopt’ud.

Kutak sina sigou tedištad tedmatomad tesariižed-ne,

tundmatomad da dorogaižed-ne,

kunak sina nügude sinna azeiduškanded-se,

ei ved kelle sinei nadeidas-se ole,

eile nikeda sigou lähen?

Поминальный плач по матери, умершей в чужом краю
(Russian)

Дорогая меня носившая,

родимая родительница матушка,

кто тебя там встретит-то,

ты ведь у нас с большой болью, да с большим недомоганием.


Темная ты, слепая-то, четыре трудных годика-то сидела

в красивом да уголке-то.


Так кто там тебя встретит-то,

в другой да сторонушке-то?


Ведь у нас есть хоть кормилец-батюшка,

собрался и сподобился,

так ведь есть он у нас,

он ведь на своей родимой сторонке похоронен,

и остался там, оставлен.


И хоть есть там у тебя сокол-сынок в той сторонке,

и хоть он не на одном он с тобой полевом полюшке,

ведь он в большом огне сгорел,

на гремучей войне пропал.


И твои ласковые силушки тоже на войне истрачены.

Как ты там узнаешь незнаемые перекресточки-то,

незнакомые да дорожки-то,

куда ты теперь остановишься-то,

не на кого тебе теперь надеяться-то,

нет никого там близко?