Тексты

Вернуться к списку | редактировать | удалить | История изменений | ? Помощь

Keviäpruazn’iekat i pr’imietat

Корпус: диалектные тексты

Толмачевский

Информант(ы): Лисицына Евдокия Феоктистовна, 1908, Спорное, Лихославльский район, Тверская (Калининская) область
место записи: Толмачи, Лихославльский район, Тверская (Калининская) область, г. записи: 1970
записали: Пунжина Александра Васильевна

Источник: Культура повседневности карельской семьи (конец XIX - первая треть ХХ в.), (2014), с. 140-144
ф/архив ИЯЛИ КарНЦ РАН: №1593/8-11

Keviäpruazn’iekat i pr’imietat
(карельский: собственно карельское наречие)

- Owdukei konža?

Owdukei on martalla. Keviällä.

Martalla da hiän, enžimäzellä čislalla.


Owdukeida toko nagol’e i vuotettih, štobi...


Mityš päivä l’iew Owdukeina?


Kuin l’ienöw čiron’e da rubiew avuamah dorogalda, n’in toko šanotah, ogurčavuoži l’ienöw.


Jo tänävuodena ogurčua hyviin kažvamah rubiew, voit issuttua ogurčua.


A vain kuin on pimie šiä da vilu šiä, vain ei šuluamah rubie, doroga ei avawvu, šittazet ei avua dorogalda, šittaz’ie, n’in jo ei pie i vuottua hyviä ogurčavuotta, jo šinä vuodena ogurčua ei l’ie.


I on yl’en tämä päivä, nagol’e toko ogurčan tuačči pri’mietuijah, važnoi.


Suamoi ogurčan pr’imiettapäivä on Owdukei.


- A mityttä pruazn’iekkua myöt’ toko sosul’kua kačottih?

Kuna pruazn’iekkana?


Kuna pruazn’iekkana?

Sosul’koida myöt’ ka kuin kačottih, kačottih kuin yl’en pität sosul’kat, jo yl’en pitäks’i ved’iäčetäh, luad’iečetah sosul’kat ves’ma pit’ät, n’iin toko i šanottih: o-o, l’ienöw pit’kä keviä, pit’kä l’ienöy keviä, l’ienöw jygie žiivatalla, što viikko rubiew pidämäh šyöt’t’iä, pid’iä tanhuošša viikko žiivattoida.


Nämä sosul’kat on Vas’il’eina, Vas’il’ein päivänä, Vas’il’ei Kapel’n’ik toko nagol’e šanottih, n’in že on Owdukeida vaššen.


Owdukeida vaššen Vas’il’ein, tämä Kapel’n’ikan.


N’iin ka šidä toko i pr’imietuidih tože.


Kuin jo rubiew t’ippamah da sosul’kazet jo l’ietäh, da jo i pit’käzet sosul’kazet, n’iin toko i šanottih: pit’kä l’ienöw keviä.


A kun jo kirvotah sosul’kazet, n’in šanotah: o-o-o, jo midä varata, jo l’ienöw kevät väl’iän.


A ka vain pitäkši vediäčetäh nämä, Vas’il’ein Kapel’n’ikan sosul’kat, n’in nagol’e i varattih, što tämä l’ienöw ei hyvä keviä, jygie keviä.
Vas’il’ei pitäkši ved’i sosul’kat.

- A ka šanottih, što kana juow vejyttä.
Kuna päivänä?

Owdukeina tože, Owdukeina tämä on.

Toko šanotah: Owdukeina vain on kanalla n’okata vettä, juoldua mis’tä, n’in Blahveššen’n’ana šilloin jo l’ienöw häärällä juwva, žemmuozet lätäköt l’ietäh šuwret jo, jo l’ienöw jo väl’iän keviä.


Žentäh Owdukeida ka nagol’e i pr’imietuidih ka ogurčoin tuačči i što šanottih nagol’e, ka, kil’pie, Owdukeida vuotettih, što hos’ kanalla juwva l’ien’iis’ da jo i l’ien’iis’ hyvä kežä.


- A Blahveššen’n’a konža?

Blahveššen’n’a on dvadcat’ pjatogo marta hiän on, Owdukein že kuwlla, kahen kymmenen viijen päivä.

- Ol’igo mityttä pr’imiettoida Blahveššen’n’akši?


Blahveššen’n’ana tože ol’i.

Blahveššen’n’ana toko šanotah: mi katokšella on lunda Blahveššen’n’ana, kuin on äijä, n’in i Jyrginä toko šanotah l’iew mualla lunda.


A kuin on vain Blahveššen’n’ana on katokšet avawdunnuot, jo vähä lunda, n’in i Jyrginä jo vuotetah jo hyviä, jo i l’ienöw, jo mua i l’ienöw kaikki, vähä missä lunda rubiew nägymäh.


- A bivalo, što i Jyrginä on vielä lunda?

Kuin on vielä äijiin, konža n’iin i žiivattua ei voi laškie.

Verejillä, en’n’ein n’in kuin oldih verejät, n’in i verejillä min verda lunda, n’in et vielä i žiivattua aja.


Keviällä on kaikkeh rukah.

On žemmuon’e...


A yht’enä vuodena i janvar’alla ol’i kuin keviä, ruwčat virrattih, toizaigah i Blahveššen’n’ana ei ole žemmuoz’ie, vielä ewllun i avawdunnuot ložot.


A kuin ol’i mittyöt...


Ol’i že i šinä vuodena, meilä vel’l’i naičči, ajo venčalla, n’in hebozet ol’i vain...


Ol’i aivin vain jiä dorogalla, lunda ei i ollun, vain jiä, a kuin ložot virrattih n’in nasul’i i ložošta piäz’imä i ajamah.


Ka on kuin, kaikenmuos’t’a vuotta on.


A on žemmuos’t’a vuotta, n’in vielä i keviällä ei ole tämänmuos’t’a vez’iaigua.
Blahveššen’n’a proid’iw dai i Jyr’r’in läššä jo läht’ietäh...

- No a aigan’e keviä tože ei ole hyvä?

Aigan’e keviä kon’ešno on...

Aigan’e keviä on hyvä šilloin, konža kuin on jäl’geh lämmin jo i l’ienöw.


Aigan’e keviä l’ienöw, a šidä jo kuin duwmait, lämmin jo i l’iew.


A šidä kuin buhn’iw lunda, n’in jäl’geh i tažuaw žen, šidä že hyviä elä jo i vuota žen jäl’geh.


I kodvakši i piettäw lämbymän.


A ka tämä lumi, toko en’n’ein vielä i toizeh rukah šanottih, konža kuin jo lumen ottaw kaiken, i duwmait ka jo lämmin, jo i keviä l’ienöw, voit jo ruveta ruadamah muada.


A šidä kuin ottaw da lunda laškow!


N’iin i män’t’iä min lunda laškow.


A end’izet rahvaš i šanottih: el’giä varakkua, šanow, tädä lunda.


Tämä lumi, šanow, kuin tuahen makšaw, šanow, što tämä lumi iellä, šanow, vägie vielä andaw, što hiän muah mänöw, da hiän andaw vägie, hiän enämbi l’ienöw, paremmiin rubiew i kažvamah i kaikki muašša i midä on issutettu i midä kyl’vetty on.


Da n’iin toko i tulow ših rukah.


A vielä pruazn’iekkua...

Fedotta-pomjotta toko nagol’e ka tädä aivin keviättä, pr’imietuidih keviädä.


Mityš keviä l’ienöw.


Vain jo Fedottana l’ienöw tuwl’i da pöwry n’in jo i keviä l’ienöw ves’ma pit’kä, jo kaikki sarait hiän pywhkiw.


I ših rukah žiivatat šuwrih morindoih šuaten tän’iw, žen pitahun’e on keviä.
Jo ei što vain, en’n’ein ol’i katettu olgiloilla katokšie, ollella katettu katoš.

N’iin i daže rikottih katokšeida, žiivatoilla, lehmillä šyöt’et’t’ih, ših rukah ol’i pahoin, veš’ma viikon keviä prot’an’ieči, pitäkši.


I kaikki žiivatat toko laihutah, n’in i läht’ei, laššet n’in häilytäh, nasul’i jalloilla pizytäh, muduanžie šolgiloissa i piet’t’ih.


Ei šua šeizuo, jo ših šuat oldih mor’iečennuot, kuin vain jo heinät, ruwvat jo loppiečetah.


Šivotah, en’n’ein kuin kuvottih, kuin ol’i šolgie, n’in šarain’eikkoih ka šollet, da šidä vačašta alačči, da ka sarain’ikkah, i l’ehmät ei šeizottu kuin kуwhämmäz’illä, da kellä...


Bohatemmilla ol’i l’eibiä äijin, n’in ka l’eivällä vielä šyöt’et’t’ih, podderžittih vielä l’eivällä, vägewt’et’t’ih žiivattua.


Ei ših rukah laškiettu, a kewhäz’issä n’iin ka šidä i ol’i, što šolgiloissa piet’t’ih žiivattua...

Весенние праздники и приметы
(русский)

- Евдокия когда?

Евдокия в марте. Весной.

В марте она, первого числа.


Евдокию обычно всегда и ждали, чтобы


Какой день будет на Евдокию?


Если будет солнце и будет на дороге оттаивать, так обычно говорят, что год будет богат на огурцы.


Вот в этом году огурцы хорошо расти будут, можно сажать огурцы.


А только если пасмурно и холодно, не начинает таять, дорога не открывается, навоз не оттаивает на дороге, тогда не надо и ждать урожайного на огурцы года, уж в тот год огурцов не будет.


И очень этот день, всегда обычно из-за огурцов примечали, важный.


Самый для огурцов лучший признак на Евдокию.


- А когда на сосульки смотрели?

В какой праздник?


В какой праздник?

По сосулькам вот смотрели, смотрели, если очень длинные сосульки, уже очень длинными выросли, стали сосульки очень длинными, так обычно говорили: о-о, будет затяжная весна, долгая будет весна, трудно будет скотине, потому что долго нужно будет кормить, держать во дворе долго скотину.


Эти сосульки на Васильев день , на Васильев день, Василий Капельник обычно всегда говорили, так он в канун дня Евдокии.


Накануне Евдокии Василий, этот Капельник.


Так вот обычно и примечали тоже.


Если только начнет капать и сосульки будут уже, уже и будут длинные сосульки, так обычно и говорили: затяжная весна будет.


А если уж падают сосульки, так говорят: о-о-о, уж чего бояться, уж скоро и весна будет.


А вот если вытянутся они, сосульки Василия Капельника, так всегда опасались, что эта весны нехорошая будет, трудная весна.
Василий сосульки вытягивал.

- А вот говорили, что курица пьет водичку. В который день?

На Евдокию тоже, на Евдокию это.

Обычно говорят: на Евдокию если только курице есть откуда воды поклевать, попить, тогда на Благовещение уже будет где быку попить, что такие лужи большие уже будут, уж и весна скоро придет.


Потому вот Евдокию всегда и примечали вот из-за огурцов и что говорили постоянно, вот, дотянуть, Евдокию ждали, что хотя бы для курицы было попить и уже тогда и было бы хорошее лето.


- А Благовещение когда?

Благовещение двадцать пятого марта, в тот же месяц, что и Евдокия, двадцать пятого.

- Были ли какие-нибудь приметы на Благовещение?

На Благовещение тоже были.

На Благовещение обычно говорят: сколько на крыше снега на Благовещение, если много, тогда и в Юрьев день , обычно говорят, будет на земле снег.


А если только на Благовещение крыши открытые, уже мало снега, тогда и на Юрьев день уж хорошего ждут, уже и будет, уже земля вся будет, мало где снег виден будет.


- А бывало, что в Юрьев день еще снег лежит?


Когда еще и много, когда так и скот не выпустить.

У ворот, раньше как были ворота, так сколько у ворот снега, так еще и не погонишь скот.


Весной по-разному бывает.

Бывает такое


А в один год и январь был как весна, ручьи текли, в другой год и на Благовещение такого нет, еще не открыты ложбины.


А когда были какие


Было так и в тот год, когда наш брат женился, ехал на венчание, так лошади


На дороге был один только лед, снега не было, только лед, а когда ложбины потекли, так насилу из ложбины удалось выбраться.


Вот как, всякие годы бывают.


А бывают такие годы, что еще и весной нет такого паводка.
Благовещение пройдет и близ Юрьева дня уже начинается

- Но ранняя весна тоже не хорошо?

Ранняя весна, конечно

Ранняя весна тогда хороша, когда после тепло уже и будет.


Ранняя весна будет, а потом как только подумаешь, что тепло уже и будет.


А затем как бухнет снега, так после и мстит за это, потом хорошего уже и не жди после такого.


И надолго и останавливает тепло.


А вот этот снег, обычно раньше еще и по-другому говорили, когда вот уже снег заберет весь, и думаешь, что уже тепло, уже и весна будет, можно уже начинать работать с землей.


А потом как возьмет и напустит снега!


Так, поди знай, сколько снега напустит.


А старые люди говорили: не бойтесь, говорят, этого снега.


Этот снег, говорят, по цене навоза, говорят, что этот снег, говорят, силу еще дает, что он в землю идет, и он силу дает, он больше будет, лучше и расти все будет в земле, и что посажено и что посеяно.


Да так обычно и есть.


А еще праздники

Федот-помет, обычно всегда вот по нему весну примечали.


Какая весна будет.


Только уже на Федота будет ветер и метель, так весна будет очень затяжная, уже все сараи он подметет.


И так скот до больших моров тянет, такая затяжная весна.
Не то что, раньше были соломой крытые крыши, соломой крытая крыша.

Так даже портили крыши, скотине, коровам скармливали, так трудно было, очень надолго весна затянулась, надолго.


И вся скотина только тощает, так, поди, отпустишь, так качаются, насилу на ногах держатся, некоторых на помочах из холста держали.


Никак стоять, уже до того заморены, когда уже сено, еда уже закончилась.


Привязывают, раньше вот ткали, так были полотнища, так вот на настил полотнища, да под живот, да за настил, коровы не стояли у бедных, да у кого


У тех кто побогаче было много хлеба, так вот хлебом еще кормили, поддерживали еще хлебом, укрепляли скотину.


До того не допускали, а у бедных так вот и было, что на помощах держали скотину