Тексты

Вернуться к списку | редактировать | удалить | История изменений | ? Помощь

Čolie pidäw uhuaživaija...

Корпус: диалектные тексты

Толмачевский

Информант(ы): Сухичева Иринья Николаевна, 1906, Морозовка, Спировский район, Тверская (Калининская) область
место записи: Морозовка, Спировский район, Тверская (Калининская) область, г. записи: 1966
записали: Пунжина Александра Васильевна, Федотова Виено Петровна

Источник: Новак И.П., Тверские диалекты карельского языка: Фонетика. Фонология, (2016), с. 156-158
ф/архив ИЯЛИ КарНЦ РАН: №683

Čolie pidäw uhuaživaija...
(карельский: собственно карельское наречие)

- Čolie pidäw uhuaživaija täh rukah vain: hän’dä pidäw, kuin l’iew kežä, pidäw heidäh kaččuo, ongo muatočn’ikkua.

Ew muatočn’ikkua, on hiän truwtn’ua, äijä truwtn’ua on, n’in pidäw tappua hiät, a kun n’iät, što on parahiks’i truwtn’ua, heidä ei pie i koškie, hiän rubiew muatkan’e gul’aimah.


Muatka ježel’i vanha on, vanhan pidäw un’ičtožit’.


Pidäw erottua, kačot, semja šuuri on, erottua pidäw, erotat žen s’emjan, voit toin’e paččahan’e zaved’ie.


Kačot, toizeh paččahazeh erotat.


Kakši paččahas’t’a l’iew, kolmandeh rubiet, vielä parembi l’iew.


Rubiet šiel’dä ramkaz’ie ottamah, panet, zaved’it i l’iew pačaš parembi.


A jes’l’i kačot, muatka kadow, muatka kadow, pidäw toizešta paččahašta ottua.


D’etvua panet, možet l’ietäh i pačaš tuaš.


Šidä kačot, l’iew jo m’odogonan aiga, rubiew mettä, jo ruvetah kandamah, panet magaz’inan, magaz’inan panet, rubiet magaz’inah kaččomah: ongo, tuwvahgo mis’tä.


Enžimän’e mez’i, tämä maiskoi mez’i, yl’en pol’z’it’el’noi.


Ken on bol’noi čeloveka i šyöw šidä mettä, hänellä on kaikki organ’izma t’erveh, iče čuisvuičet, što l’iew hän’ellä hyvä.


Voit šidä šywvä.


Toiz’ičči rubiet ottamah, toin’e l’iew zvolista, zvolista l’iew že, pečatkanke, šagie.


Nu i že hyvä on mez’i, i že.


Kolmanžičči otat, kolmanžičči otat, jo sn’imit pois’ magaz’inat, magaz’inat panet kuivah, heität pois’, jo nyt talvekši, talvekši kačot hän’en, čist’it šiel’dä kaikki šubi.


I ruvetah čolat näit d’ielat ruadomah i paččahat l’ietäh hyvät.


Jesl’i hiän l’iew šuwr’i perehyš, pereh šuwr’i l’iew i hiän rubiew uid’imah.

Jo uid’imah rubiew, viijit ogordah, šiwla l’iew mejen duwhu.


Hyö männäh, čolat kaikki šubi alla paččahan.


Muatkon’e on otettu jo, a ših jiäw vain...
hiän šyl’göw muatkozeh.

Muatkon’e ših i jiäw paččahaže, a iče uid’iw, uid’iw.


Kon’ešno, šinä vuodena mettä vähä l’iew.


Ruadajat čolat kaikki šubi hiät ottaw, jiähäh vain pikkuruzet, gluuppazet.


Nu ka n’iinke čolinke viikko vielä pidäw vuottua mettä, kun’i hyö kažvetah, a tämä uid’iw l’endoh, vain elä kekši fat’t’ie.


A esl’i šie kekšiit, kačot, što čolat on män’dy alla paččahan, jo hyö ruvetah uid’imah, mejen duwhu on, ota vettä rengi da hiät i sipl’i vejellä, brizgai.


Brizgaičet vejellä, varušša pačaš.


Paččahalla kamahlolla i nošša, hyö šilma koškieta ei, käz’ie ei purra.


Panna žuaglua ei, jo hyö t’ietäh, što emän’dä män’i ottamah omah kod’ih heidäh.


Mez’ilöidä rubiet ottamah, tuot m’odogonan, ennein Kazanskoida kahta n’ed’el’ie.

Otat enžimäžen keeran, m’odogonan laššet, šidä m’odogonan laššet, pidäw hiät panna jär’elläh kuivah.


Kuivuaten m’odogonan, m’odogonan žen kuivuat, n’ed’el’ie kakši piet, tuaš laššet m’odogonan, m’odogonan vielä laššet, jo Kazanskoin aigah.


Šiidä laššet kolmanžičči Il’l’an jäl’geh.


A Il’l’an jäl’geh emämbie magaz’ina ei god’ieče panna: hiän voščinua n’imidä ei vejä, hiän vain rubiew omah iččieh varoin varuštamah.


A näih, hiän magaz’inah kanna ei, jo rua ei, čola jo rubiew omah iččeh talvekši varuštamah.


A mettä, mettä šyömmä myö, tuomma čuajunke, hiän sahar’ičow, l’iew šagie, čuajunke šyömmä.

I čuajunke on ves’ma pol’z’it’el’noi, vain hän’dä p’idäw šywvä yökši, a päivällä palavah čuajuh ei voi panna, vain panet palavah čuajuh, zabol’eješ, l’ienet läz’ijä, vopče ynnäh läz’ewvyt, ei voi.


I rahvahalla annamma, rahvaš tullah, n’in ber’goičemma i rahvašta, šyötämmä mejellä, ken tulow, n’in šyötämmä.


A emämmän i mettä tuwvah.


Rahvahalla annat i iččiellä l’iuw mettä, a vain et anna i pačaš uid’iw.

За пчелами нужно ухаживать...
(русский)

- За пчелами нужно ухаживать так только: их нужно, когда наступит лето, нужно их смотреть, есть ли маточники.

Нет маточников, есть трутни, если много трутней, так нужно убивать их, а если видишь, что на пользу трутни, их не надо трогать, будет матка гулять.


Если матка старая, старую нужно уничтожить.


Нужно разделять, смотришь, семья большая, нужно разделять, разделишь эту семью, можно второй улей завести.


Смотришь, во второй улей отделяешь.


Два улья будет, в третий будешь, еще лучше будет.


Будешь оттуда рамки брать, поставишь, заведешь и будет улей лучше.


А если смотришь, матка пропадет, матка пропадет, нужно из другого улья взять.


Детву положишь, может, будет и улей опять.


Потом смотришь, наступит уже время гнать мед, будет меду, уже будут носить, поставишь магазин, магазин поставишь, будешь в магазин смотреть: есть ли что, носят ли откуда (мед).


Первый мед, это майский мед, очень полезный.


Kто больной человек и ест этот мед, у него весь организм поправится, сам чувствуешь, что станет ему хорошо.


Можно его есть.


Второй раз будешь брать, второй будет с ботвы, с ботвы будет он, запечатанный, густой.


Ну и тот хороший мед, и тот.


В третий раз берешь, в третий раз берешь, уже снимаешь прочь магазин, магазины ставишь в сухое место, снимаешь прочь, уже теперь на зиму, зимой смотришь их, вычищаешь оттуда все.


И будут пчелы эти дела делать и ульи будут хорошие.


Если будет большая семья, семья большая будет, рой будет улетать.

Подниматься будет, выйдешь в огород, почувствуешь запах меда.


Они летят, все пчелы под улей.


Матка взята уже, а там остается только...
плюнет на матку.

Матка там и остается в улье, а сам улетает (рой), улетает.


Конечно, в такой год меда мало будет.


Рабочие пчелы все улетят, останутся только маленькие, глупенькие.


Ну вот с такими пчелами долго еще придется ждать меда, пока они вырастут, а этот (рой) улетит, только не успей схватить.


А если успеешь, смотришь, что пчелы ушли под улей, уже они собираются улетать, медом пахнет, бери ведро воды да на них посыпь водой, обрызгай.


Обрызгаешь водой, подготовь улей.


В улей пригоршнями и поднимай, они тебя не тронут, руки не ужалят.


Не ужалят, они уже знают, что хозяйка пошла брать их в свой дом.


Мед будешь снимать, принесешь медогонку, за две недели до Казанской.

Снимаешь первый раз, медогонку крутишь, потом медогонку крутишь, нужно ее поставить обратно в сухое место.


Высушишь медогонку, медогонку эту высушишь, недели две подержишь, опять крутишь медогонку, медогонку еще крутишь, уже в Казанскую.


Затем крутишь в третий раз, уже после Ильина дня.


А после Ильина дня больше магазин не нужно ставить: рой вощину больше не тянет, он будет для себя заготавливать (мед).


А так, он в магазин не носит, уже не работает, пчелы уже начинают для себя на зиму заготавливать.


А мед, мед едим мы, приносим с чаем, он засахаривается, становится густым, с чаем едим.

И с чаем очень полезно, только его нужно на ночь есть, а днем в горячий чай нельзя добавлять, только положишь в горячий чай, заболеешь, будешь больной, вообще очень (тяжело) заболеешь, нельзя.


И людям даем, люди придут, так угощаем людей, кормим медом, кто придет, так кормим.


А больше и меда приносят (пчелы).


Людям дашь, так и у самого будет мед, а только не дашь, так и рой улетит.