Тексты

Вернуться к списку | редактировать | удалить | История изменений | ? Помощь

Laurit

Корпус: диалектные тексты

Южнолюдиковский (святозерский)

Информант(ы): Баранцева Анна Игнатьевна, 1895, Пелдожа (Pelduoižen külä), Пряжинский район, Республика Карелия
место записи: Петрозаводск, Республика Карелия, г. записи: 1969
записали: Баранцев Александр Павлович

Источник: А.П. Баранцев, Образцы людиковской речи. Образцы корпуса людиковского идиолекта, (1978), с. 128-131
ф/архив ИЯЛИ КарНЦ РАН: №1380/1

Laurit
(карельский: людиковское наречие)

Nu kedä oli Laurin taluois?

Laurin taluoiz eli se vahne taluoi heil oli Lauri, Iivan oli, Laurin Iivan, Ivan Lauren’t’ič, starikke.

Minä muštan vie hänell oli tütär Šan’a, sen ker vie müö ühtez zavodiimme n’eičükät käveltä.


Nu siid heit permenittih familii Smol’kovakse, vot, Smol’kovaks.


Siid oli sil Laurin Iivanal oli nainu häi D’er’emäm Pedris, omas küläs Irin’n’e, Irin’čiikse oli ainos kirguimme mänemme ka Irin’čiinu, Ivanouna oli.

Siid hänel oli poige, vahnin, sil’ Laurin Iivanal, Fed’a, toine poige oli Vas’a, kolmaiš poig oli Ondrii, n’el’l’aiš poige oli Мiikkul, viideiš poige oli Iivan.


Tütär oli Šan’a, toine oli Outti, enämbi ni olnu ei.


Kaks tütärtt oli, poigad oli hänel äi.


Keuhe mužikk oli, moine keuhe tožo, last äi, da imin kummin da kai da kävel’t’t’ih d ol’d’ih.


Siid Vas’an häi müöi: lähti Piit’erih, elot suamah.

Kävel’t’t’ih ende ku lapsit kerättih kell oli art’t’eli äi.


Muštan eno hüvin Kindahaz oli Patrojevakse kirguttih Padruoin Pešan poige.


Se ajeli ainos Piit’erih siit keräži vot lapsit se.


Oli Laurin Vas’a sigä Piit’eriz da vie on edelleh Sekon St’opan oli Rodin Griišš oli, minun vel’l’i oli sinnä Mar’ Jevanouna...
viei sinnä heit kipitkäh, vot sii häi kui ende lapsid müödih.

A siit kupsile vai mit sigä ol’d’ih nene, ei kupsat kui heit sanottih, nu mas’t’erat heil omil sigä ruatutettih da kai vot sigä šval’n’uoiz ombelttih da kai vot siit.


Nu siid hüö zavodittih elädä d’o siit kačo lapset suured da burlakuoimah da elämäh da olemah da peräd ajamah.

Da nu hres’jansval siiten, kündäd d olet ükse kagrat keguoine kazvau ka sil’ ed äijät süötä da perehte da žiivatuoid d’uota.


Sit tol’ko ainos pidi burlakuoita bohat’embil nu.


Siit Fed’a lähti Poštah kodavävükse, vahnim poige se Laurin.

Nu a siid vie, kačo, hüö ei d’agettuheze vie kai ol’d’ih ühtes.


Nu siid Vas’a sežo d’o Piit’eris sigä tuli iäre: nadoeičči sigä olda nenil’ ižändil’, kupsil, iäre tuli.


Pagettih hüö kai sigä.


Siid d’o brihašti da kai da käveli da kai, siid häi nai Simaništos, Tinas, otti Tinan D’uakuoin tüttären, Nas’t’akse kirguttih, D’uakol’d’ouna.


Siid d’o rubeži Miikkul naimah, toine poige.


Kolmaiš poige, se Fed’a, lähti sinnä Poštah kodavävükse, häi ei hätked ni olnu, siid d’o häi sinnä kuoligi Poštah nu.


Siid Miikkul nai omas küläs, Hutun D’akuz otti, piäliči kahtes taluoiz eligi, Natašakse kučuttih.

Siit, kačo, Iivan se ei nainnu.


Ondrii tožo d’esvit’el’n’uoin služban sluužii, dai kuoli häi, vot kous rodiih revol’ucii vai midä, siid häi sinnä kuoligi, sluužbah i kuoli nu.


Iivan tožo ,siit tožo briha, sid d’o kačo, Šan’a kuoli heil tütär se.

Out’t’i d’iäi.


Siid Out’t’i mäni miehele omah küläh, Miikkul omas küläz nai da kai.


A siit, kačo, se ku voine rodiih da kai, siid hüö lapsed lähtedih ken kunnagi, iminkummin se iče, Iivan Lauri kuoli, Irin’čii tožo lapsit tožo kačuoi küläz da kai da kuoli.


Da siid n’eveskäd da poigad d’agettiheze.


Ühtez elettih kodiz, viisseinäine kodi oli, a siid üks puoles toin toižez.


A Vas’a lähti lidnah oman perehen kera elämäh, а Miikkui sih d’iäi.


Da siit, kačo, heit omale dorogale kunn otettih, sinnäi lähtedih.


Nu a Vas’a lähti ku lidnah elämäh.

Ka hänel oli poige St’opa, siid oli tütär Ot’t’u, toine oli Val’a, kolmaiž An’a.


D’o net kolhozad rodittiheze, rubettih kolhozuoih tüöndämäh komsomol’skoluoile kursile.


St’opa komsomol’cann oli, se lähti sinnä, a siiten učii da kai, siid en tiä kunna häi sinnäi kuoli konsom tože.


Nu Ot’t’u tožo učiiheze lidnas t’ehnikumaz da kai.


Sid hüö, kač, komsomol’cad da sit kolhozad rodittiheze, ka vie hüö kolhozuoiz ruattih komsomol’skoluoil.


Nu a siit tožo kai lidnah lähtedih, enämb ei rubettu sih küläh elämäh.

Семейство Лаури
(русский)

Из кого состояло семейство Лаури?

В доме Лаури жил сам старик Лаури, [его сын] Иван, Иван Лаурин, Иван Лаврентьич.

Помню еще, старый дом был у них, у него была дочь Шаня, мы с ней вместе в девушках ходили.


Потом они переменили свою фамилию на Смольковых, точно на Смольковых.


Этот Иван Лаурин женат был в своей деревне в семье Педри Еремеева, жену Ириньей звали, Иринья Ивановна.

У Ивана Лаурин старшего сына звали Федя, второго Вася, третий сын был Ондрий, четвертый Мийккул, пятый Иван.


Дочь звали Шаня, другую Оутти.


Две дочери у него и было, а сыновей было много.


Бедный был мужик, детей много, так и жил, кое-как перебиваясь.


Потом Васю он «продал»: отправил в Питер добро наживать.

Раньше ведь детей, у кого их было много, брали подручными в города.


Помню хорошо, в Киндасове жил некто Патроев, сын Пеши Падруойн.


Он все время набирал детей и увозил в Питер.


Вася Лаурин, мой брат Степан Секон, Гриша Родин, Мария Ивановна...
отвозил их в кибитке, вот как раньше детей «продавали».

А потом купцы или кто там были, мастера, они заставляли детей работать, вот там в пошивочных [и других мастерских] шили да все.


Ну, потом они начали там жить да работать, подросли, начали на сплаве работать.

Когда всего одна скирда овса вырастет, то этим далеко не прокормишься, а семью да скотину кормить надо.


Потому все время нужно было работать у богатых, вот так и жили.


Потом Федя ушел на Почту (в деревню Половина) примаком, это старший сын Лаури.

Они тогда еще не разделились, а жили вместе.


Ну, потом Вася вернулся из Питера: надоело там работать у хозяев, купцов, вернулся обратно.


Убежали [из Питера] и все другие подростки.


Потом [Вася] жил сколько-то времени холостяком, а затем женился в Симаништо в семье Тинан, взял дочь Дюакуоя Тинан, Настей звали жену, Настя Яковлевна.


Потом Мийккул стал жениться, другой сын.


Третий сын Федя ушел в Половину в примаки, он недолго и жил, там и умер в Половине.


Мийккул женился в своей деревне, взял Наташу из дома Дякку Хуттун, через два дома.

Иван, видишь ли, не женился.


Ондрий был взят на действительную службу, отслужил и там уже после революции на службе и умер.


Иван Лаурин был тоже уже взрослый парень, когда [его сестра] Шаня умерла.

А Оутти осталась.


Потом Оутти вышла замуж в своей деревне, Мийккул также женился в своей деревне.


А когда началась война да все, эти дети разошлись кто-куда, сам Мийккул кое-как перебивался, Иринья детей няньчила в деревне.


А потом невестки да сыновья разделились.


Вместе жили в одном доме, пятистенный дом был, один в одной половине, другойв другой.


Вася со своей семьей уехал в город жить, Мийккул тут остался.


Потом они куда-то взяли и ушли.


Ну, а Вася ушел жить в город.

У него был сын Степа и три дочери: Оттю, Валя и третья Аня.


Уже колхозы появились, начали посылать на комсомольские курсы.


Степа комсомольцем был, учился да все, потом не знаю, куда он делся.


Ну, Оттю тоже училась в городе в техникуме.


Они были комсомольцами, когда колхозы появились, они еще в колхозе работали в комсомольских звеньях.


Потом все в город ушли, не стали больше тут в деревне жить.