Тексты

Вернуться к списку | редактировать | удалить | Создать новый | История изменений | ? Помощь

Ka el’ett’ih ukke da akka...

Ka el’ett’ih ukke da akka...

карельский: собственно карельское наречие
Дёржанский
Ka el’ett’ih ukke da akka.

Akk ol’ moin pattie, ukk hän’dä varaji.

Ka Muasl’enč pothod’iw.

Akk ukkuw kiruw: ,,Män, aja ka miän Pogrelvah, tua Muasl’enčakš kaluw!”.

Ukk n’iin i kargjaw hänešt umbär’: „Sčas, akk, tuan!”.

Akk i šanow: „Šie miwl el’ vain kaluw tua, šie miwl tua i od’ožah vorotn’ikk!”.

– „Tuan, tuan, akk, tuan, vain el’ kiruwč!“.

Ukk val’l’ašt hebz’en i l’äks’, ott ruaškzen, pattievui hevos’t’ s’t’ogaiččow da ajaw.

Nu ka tul’ Pogrelvah.

Šiel’ ošt kaluw, mid šiel’ viel’ ošt i l’äks’ kod’ih ajamah.

Ajaw kod’ih, a ennen hän’d’ ven’yw dorgalla rebo.

Hiän ruad’, šanow: „Ka akall i vorotn’ikk!

N’ytten akk ei rubie milm kiruwmah!”.

Revon jalloist rejen piäl’l’ fur’en’, a istuoč, značit, istuw reješš.

Ajaw i kaikk duwmaiččow: ”Nu jo hyvä akall l’iäw vorotn’ikk!

I kaluw vejän, i vorotn’ikkuw!”.

A tavukš ei kačah.

A rebo huolett davai yks’in kalaz’in fur’aimah.

Fur’aiččow i fur’aiččow, kaikk šub fur’aičči, kočaht i uid’i.

A ukk (ved’, ka on vanhat howkat!) ei kačah tavuš päi: mid mie vejän.

Tul’ kod’ih, n’i mid: n’i kaluw, n’i vorotn’ikkuw!

Akk hän’d’ davai viel’ kiruwmah tošn’ei.

A rebo sober’i kalaz’et, istuw i šyöw huolett.

Mis’t’ ottuaččhukk!

– „E-eh, svuat’t’ šie, svuat’t’!

Mis’t’ šie, kaluw otit?

Anuw kalan’!”.

– „Kačuw, šie mit’yš miel’öw!

Män tavot!”.

– ”Da mišt’ šie tavotit?”.

– „Ka jovell, män tavot!”.

– „Da kuin šie tavotit”.

– „Da n’iin, ka avandoh hännän riptiin, da issuin yön, ka kaluw min verran tavotiin”.

A hukall hajuw hvat’ti vet!

Män’ avandoh i istuwč, hännän riputt i istuw.

Hän’d’ i kyl’mäht’.

D’or’n’iw hännänvähä on kalua.

Kodvazen istuw viel’.

Viel’ kodvazen istuwd’orgon’i: ei šuw d’or’n’ie.

No viel’ kodvazen issun, viel’ en’ämbäne”.

Ist, istsows’em hänel’l’ hän’d’ šinn kyl’mäht huomnekšeh šuw.

Huomnekšell aštah naizet vettä vaš, i davai ,,huwhtmahkormisloill.

Kolotittih, kolotittih hiän t’el’m, t’el’m, d’orgon’hännän’ i jät’t’ joveh.

Aštuw kyl’äh.

Aštuw kyl’ähreb aštuw.

– „A, reb, mid’ ruat?”.

Reb kaččow, što pah käd’eh.

Šiel’ emännäl’l’yö tungiečč, tahakšeh (mis’s’ l’iew šiel’l’ emännäl’l’ ollun taigin) voiduwčč, da istuw dorgall, it’köw.

Hukk aštuw.

Hukall jo tul’ rebuw žual’: „Svuat’t’, šie svuat’t’, mis’t’ päin šie moin’ ruaduičiit?”.

– ”Ka mis’s’ ruaduičiin!

Ka duidih, duidih, ka mit’t’yz’ekš ruattih!..

A šie mid’ miwl ruavoit?”.

– ”I miwn jel’ elošš [eloh] jät’et’t’ih!

Nu jo kuin šiwn duidih, svuat’t’, istuw miwl šel’gäh, mie šiwn viän kunn...”.

Reb istuč hänel’l’ šel’gäh, grebieč kaglašt, a hukk hän’d’ i kandaw.

A hiän taguw istuw i lawlaw: ”E-eh, duid duimat[tmua] ved’äw, duid duimat[tmua] ved’äw!”.

Hukk i šanow: „Mid šie lawlat, svuat’t’?”.

– „Lawlan, što «duid duiduw ved’äw, duid duiduw ved’äw»”.

Ka hukan i muan’itt.

Вот жили старик да старуха...

русский
Вот жили старик да старуха.

Старуха была такая злая, старик ее боялся.


Вот подходит масленица.


Старуха старика ругает: «Иди, поезжай вот в наше Погорелово, привези на масленицу рыбы!».


Старик так и пляшет вокруг нее: «Сейчас, старуха, привезу!».


Старуха и говорит: «Ты мне не только рыбу привези, ты мне привези и воротник для пальто (‘одежды’)!


– «Привезу, привезу, старуха, привезу, только не ругайся!».


Старик запряг лошадь и отправился, взял кнутик, озлился, лошадь стегает и едет.

Ну вот, приехал в Погорелое [городище].

Там купил рыбы, что еще там купил и поехал домой.


Едет домой, а впереди на дороге лежит лиса.


Он обрадовался, говорит: «Вот старухе и воротник.


Теперь старуха не будет меня ругать!».


Лису за ноги бросил (‘фурнул’) на сани, а сам сел, значит, сидит в санях.


Едет и все думает: «Ну и хороший же старухе будет воротник!


И рыбу везу, и воротник!».


А назад не смотрит.


А лиса без заботы давай себе по одной рыбке выкидывать.


Кидает и кидаетвсе до единой и повыкидала, спрыгнула и убежала.


А старик (бывают же ведь старые дураки) не оглядывается назад: что, мол, я везу.


Приехал домойничего нет: ни рыбы, ни воротника!


Старуха давай его еще пуще (‘тошней’) ругать.


А лиса собрала рыбешки, сидит и ест себе без заботы.

Откуда ни возьмисьволк!


– «Э-эх, сватьюшка ты сватья!


Где ты рыбу взяла?


Дай-ка рыбку!».


– «Смотри, какой ты умник!


Иди лови!».


– «Да где ты поймала?».


– «Вот на рекеб иди лови!».


– «Да как ты поймала?».


– «Да так: в прорубь хвост опустила на ночь да ночь просидела, вот сколько рыбы поймала!».


А у волка хватает ума ведь!

Пришёл к проруби и сел, хвост опустил [в прорубь] и сидит.


Хвост и примерз.


Дернет хвостмало рыбы.


Еще немножко посидит.


Еще немножко посидитдернет: не может выдернуть.


«Но [думает] еще немножко посижу, пусть больше [пристанет к хвосту рыбы]».


Сидел, сиделхвост у него совсем примерз [пока сидел до утра].

Утром идут женщины за водой, и давай [волка] «полоскать» коромыслами.


Колотили, колотили, он бился, бился, дернул хвостхвост и оставил в реке.


Идет в деревню.

Идет в деревню, а [ему навстречу] идет лиса.


«А, лиса, что делаешь?».


Лиса видит, что плохо дело (‘плохое в руки’).


Там к хозяйке сунулась куда-то (где-то там у хозяйки квашня была), в тесто вся измазалась да сидит у дороги, плачет.


Идет волк.


Волку уже и жаль стало лису: «Сватьюшка ты сватьюшка, где ты так запачкалась (‘откуда ты такой сделалась’)?».


– «Вот где запачкалась.


Вот били так били, вот какой меня сделали!..


А ты что делал?».


– «И меня еле живым оставили!


Ну, раз тебя так побили, сватья, садись мне на спину, я тебя повезу куда-нибудь...».


Лиса села на волка верхом, схватилась за шею, волк ее и понес.

А она сзади сидит и поет: «Э-эх, битый небитого везет, битый небитого везет!».


Волк и говорит: «Что ты поешь, сватьюшка?».

– «Пою, что: «битый битого везетбитый битого везет!"».


Вот [лиса] и обманула волка.