VepKar :: Texts

Texts

Return to list | edit | delete | Create a new | Statistics | ? Help

Avannolla käytih kuundelomah Vierissän akkua

corpus: Dialectal texts, Folklore texts

genre: быличка о праздничных духах

plot / character: Крещенская баба

Topics:

От гнева Крещенской бабы спасают горшки

Infor­mant(s):
Тарасова Агафья Егоровна
 recording place: Jushkozero (Jyškyjärvi), Kalevala district, Republic of Karelia, year of recording: 1971
 recorded: Konkka, Aleksey P., Lavonen Nina Aleksandrovna, Лукина Павла Ивановна

Source:
Иванова Л.И., Персонажи карельской мифологической прозы, 2012, p. 71-72
audio archive of ILLH, KarRC RAS: №1547/3

Avannolla käytih kuundelomah Vierissän akkua

Karelian Proper
Avannolla käytih kuundelomah Vierissän akkua, šiitä kun lähettih kuundelomah, ni šiitä kun kierretäh še avanto, ni šiitä vuotetah, kuni še tulou šiitä. Kun tulou, šiitä vesi tulou, ni avanto kohahtau, kun tulou šieltä hän. Hän ei nouže termällä, tänne mualla. Šanou, kyžytäh jotta: "Kal’l’isko on ...Vienassa luukkuo kilo?
...Häneltä kyžytäh, vetehizeltä. A hän ei ni mitä virka, ei ni mitä. Paissah, paissah šiitä kyžytäh, mitä hän šielä šanou, šielä, šiitä tuaš kyžytäh: "Nu kallisko on ..."
A yhen kerran kun lähettih kešen kuundelomatta poikeš avannolta, šiitä muamorukka šanou, oma muamoni šanou, jotta kun lähettih avannolta kuundelomašta niin kun tuldih, juoštih pirttih. Akka: vetehini tulou, še jälkeh muka! Nu. Akka: "Nyt tulou vetehini!" Kaikilla pani puat piähä, maitopuat. Šilloin maitopuat oldih. Šiitä še tuli, puat piäššä: "Piät šuan šuajessa! Piät suan šuajessa!" Kuin monda oli, kaikilda otti puat piäštä. Vetehini! Šiitä ei avannolla lähetty kuundelomah.
— A jos ei ollut patoja pannun piäh?
— Šiitä piät olis kiskon. Vot! Oli, oli! Vierissän kešellä kun muinen šanottih kuunneldih, oli ylen strašno, oli. Avannoilla kun mäntih, meččenini, še peldoaittah, peldoaittoih kuunneldih, kačo, oli ylen strašno ... Pahua kun tullou ka... Šiitä kuunneldih ruhkatukulla.Uutta vuotta vašše pirtti kun pyyhittih vaštahakua. Miän muamorukka niitä tiesi. Muamorukka mäni pihalla, ruhkatukulla pihalla kuundelou.Šitä šiitä mitä kuuluu.Kun tuli ših ruhkatukulla: "Mänin, — šanou, — labiemella muldua lykättih, jotta hirvie". Tuattorukkan kuoli, šiitä tuatto kevyällä kuoli, Ruadenčan aikana. Hän kuuli: "Niin,—šanou,—hautua kaivetah jotta hirvie,—šanou, — peskuo lykitäh, labied vain helätäh. Ei,—šanou,—tule tänä vuotena hyvyä".Hän Uutena vuotena kuundeli, ruhkat pyyhki ta fartukalla vei ta šielä kuundeli.
— A minne hän ruhkat heitti?
— Šinne i heitti, missä kuundeli šielä, i eini mitä pie ottua enämpi...Hiän vielä šanou šiinä niitä šanoja.

Ivanova, Lyudmila

На прорубь ходили слушать Крещенскую бабу

Russian
На прорубь ходили слушать Крещенскую бабу.Ну вот, как пойдут на прорубь, обведут круг вокруг проруби и потом ждут, когда она /Крещенская баба/ придет оттуда. Перед тем, как придет, вода поднимется, прорубь всколыхнется и потом она оттуда выходит. Она сюда, на пригорок, на землю, не поднимается. Говорят, что спрашивают: "Дорог ли в Архангельске килограмм лука?"
У него спрашивают, у водяного. А он ничего не говорит, ничего. Разговаривают, разговаривают, потом спросят, что он там скажет, потом опять спрашивают: "Ну, дорог ли..."
А однажды как пошли от проруби, не дослушав—об этом мама-покойница рассказывала, своя мама рассказывала. Как ушли от проруби не дослушав, домой пришли, забежали в дом. Женщина: "Водяной следом идет!" Ну. "Сейчас водяной придет!" Женщина всем надела молочные горшки на голову. Тогда горшки для молока были. Тот пришел, горшки на головах: "Головы добуду! Головы добуду!" Сколько было, у всех горшки с голов снял. Водяной! Больше не ходили на прорубь слушать.
— А если бы горшки не надела на голову?
— Тогда бы головы оторвал. Вот!.. Было, было! В Святки, говорят, когда раньше слушали, очень страшно было. Когда на прорубь ходили, когда к полевым амбарам, слушать, это было очень страшно... Плохое как придет, дак... Потом еще слушали на куче мусора, перед Новым годом, полы как подметут... Наша мать-покойница знала это... Пошла она на улицу, на куче мусора, на улице слушает—что там слышно будет...."Пришла,—говорит,—[будто] лопатой бросают землю, аж страшно". Потом отец, покойничек, умер, отец весной умер во время Радоницы, а она слышала: "Так,—говорит,—яму копают, что страшно, песок бросают, лопаты только звенят. Не будет,—говорит,—в этом году хорошего". Она в Новый год слушала, мусор подмела, в фартуке отнесла да слушала.
— А куда она мусор положила?
— Туда и положила, где слушала, и мусор больше не надо оттуда брать...Она еще и слова там говорит.
The site was created by the staff of the Karelian Research Center of the Russian Academy of Sciences
You can freely use the materials of our site and share them, most importantly - indicate authorship and a link to our resource.
More about the CC BY 4.0 license
© VepKar. Open corpus of Veps and Karelian languages