Тексты

Вернуться к списку | редактировать | удалить | Создать новый | История изменений | ? Помощь

Tul’ipaččahat

Tul’ipaččahat

карельский: собственно карельское наречие
Валдайский
Voinan aigah oldih pakkazet, šuuret pakkazet. Ol’ima dorogoila, rojima lumiloja, čist’imä dorogoja voinah varoin, oboronnoila. N’in kaikila jallat kiät kül’män, a miwla ka loapt’it kengittü, loapot’lois’s’a l’ämbümembi, n’ežl’i t’oploilois’s’a. Šäris’s’äh kaikin, a miwla kengittü loapt’it. Vojennoit ajetah jo vanhat, a miwla, "Mamaša, vilu jalloila"! "Eij oa vilu l’ämmiin on"! A mie šanon, "Ka kel’l’ on t’oploit kengittü, n’et itkietäh", ka mütüš ol’i pakkan’e, šärist’ih. A miwla ol’i l’ämmin, štanit pandu, kahet, noskat kengittü, šargazet hattarat, da i l’ämmiin. A pakkan’e ol’i n’in ka tr’esn’it! Tr’esn’iw tak korvat tükičemmä, štob ei kuulla, ka ol’i pakkane.
Ol’i voinavuodena, üht’en üönä, ol’ima vierahašša kül’äššä Ovinčiššalla magaimma. Viid’imä täh, üöšijalda pihalla, pil’vi ol’i avawdun, ka täššä puolešša, ka mist’ä päivän’e noužow. Tul’ikaš! A paččahat viiješšä kohašša, taivahašta, pil’veštä i moah šoa, oldih. A keššeššä taivahie, polos’ina valgie što raiduga, časa dva s’eiz’o n’iin. N’in kaikin per’ed’ivil’is’, kaikin kačottih, vojennoit i kaikin šiine, ol’i itkuo jogo midä?

Pöl’l’äššüt’t’ih ušto?

Da! Ka t’äššä puolešša, a šiidä kavottih, n’in meedl’eno kadomah kadomah i kavottih. Vid’iš l’i ol’i pil’vi moin’e, ol’i šel’gie pil’vi, eij ollun n’i tuučast’a, n’imitüttä n’imissä n’imidä, a täššä ka avaudu. Nu a šid terväh ka täd aigoa, kežä proid’i, voina vrod’e ajettih pois’. Ka oli, paččahašša sloja keldan’e, šiid tul’ikaš! Šiidä goluban’e, ka moizet slojat oldih, valgieda slojoa i kaikkie ol’i. Šidä t’iha t’iha n’iin i kado, zgasn’i.

Пунжина Александра Васильевна

Северное сияние

русский
Во время войны морозы были, крепкие морозы. Мы были на оборонных [работах], на дорогах чистили (‘отрывали’) снег, чистили дороги для военных (‘для войны’). Так у всех ноги и руки мёрзли, а у менялапти обуты: в лаптях теплее, чем в валенках. Все дрожат [от мороза], а у меня, видишь, лапти обуты. Военные, пожилые, проезжают, мне кричат: "Мамаша, [ведь] холодно ногам"! – "Мне не холодно, тепло"! А я говорю: "Вот у кого валенки обуты, те плачут". Вот какой мороз был: [все] дрожали [от холода]. А мне было тепло: двое штанов надето, носки натянуты, шерстяные портянки. Ну, тепло и было. А морозы стояли! Как треснет, так мы даже уши затыкали, чтоб не слышать. Ну и мороз был!
В [тот] военный год, однажды ночью (мы были в чужой деревне, в Овинищах, [там] ночевали) вышли с ночлега на улицу: небо открылось вот с этой стороны, откуда солнце встаёт. Огненное небо! А [огненные] столбы стояли в пяти местах от небосвода, от неба до земли. А посреди небосводабелая полоса, что радуга. Часа два [всё] так стояло; так все удивлялись, военные все тут смотрели. Слёз было: неужели что [случится]?

Видимо, испугались?

Да! Вот в этой стороне было, а потом [огни] пропали. Медленно так стали затухать и пропали [совсем]. Видишь ли, небо было такое, чистое, ни тучки не было, нигде никакого облачка, и тут вот раскрылось [небо]. Ну а потом, в скором времени, [как] лето прошло, война вроде [отдалилась], прогнали [немцев]. Вот было [чудо]: в столбе один слой жёлтый, другой огненный, потом голубой! Вот такие полосы были, светлые полосы и всякие. Потом медленно-медленно так и исчезли, угасли.