ВепКар :: Тексты

Тексты

Вернуться к списку | редактировать | удалить | Создать новый | История изменений | Статистика | ? Помощь

Millehbo kačoitto, kallehet armožedi

Millehbo kačoitto, kallehet armožedi

карельский: ливвиковское наречие
Неккульский
Millehbo kačoitto, kallehet armožedi,
minun duumaitut kohtažet,
kudamile tahton omil nuaril armahil aigažil
luadia toižih luadužih?

Liännöygo roittu, kallehet armožet, teijän miälyžii myäte,
Kuh minä duumaičin nuarile armahile aigaižil?

Kalliž naine kandajaženi, eigo mittumii ole izmenäžii?
Liännöygo roittu teijän vaivažii vaččažii myä (te),
kuldaine naine, kandajaine?

(Kalliž naine kandajaženi, rubei otvietuimah:)
"Oi armas, kalliš kandomuani,
ku kaiken d’yttyät ugod’d’ažet oli luajittu,
kai oli, pestyiženi, pihapordahile kruasnoit ikkunažet pandu,
kai oli ihalile ikkunažile kaunehet svetažet ištutettu,
kai oli kuldažile kuuriččažile libujad lindužed luajittu
pajattelemah da kaikelleh soittelemah.

Kai oli ihalian ilmaižian ikkoin alle
luadožskoit lambuat luajittu,
kitaikalažet oli pandu kargailemah.

Kalliš kandomuani, sinä,
en jo voinnuh ni kitaikalažii primiättiä,
vai minule juahtui, kui sinun armahadi nuared aigažed (i) vai
ruvettannehgo kitaikalažii kaččomah,
tol'ko iččezi valgeiloi valdažii ei rodei.

Enžimäžikse valličiit, kalliš kandomuani, pitkäd matkažet,
toižikse valličiit, kalliš kandomuani, suuret perehyät,
kolmanžikse valličiit, armas kuldane kandomuani,
kalliš hyväženi, rubiau
valgei vastineh vesselii viinažii juamah ga
sinule rodie, erähil aigažil kei rodei pimiät pilvyät
sinun silmäžiän iäs lähtemäh,
k et rubia viahkahii kyynälvedyžii valuttelemah.

Ed voi ni kaunehis, kaunehis meryžis kitaikalažii primiättiä,
kui ruvetah kargailemah.

Oi, armas kalliš kandomuani, minä arbuan vai
suuret arteližet rodiau, kybenyäni, sinulles kuunnelles.

A minä voizin ku, vaivaine naine, rodiitel'skoloil vaččažil
luadižin suuret sundugazet sulii sanazii,
via suurembat luarižet sinule varusteližin luaskavii sanažii.

Konzu ilmoil keritettyviän keskeh menedhäi, ga
sulil sanažil rubiažit
ilmoin keritettyžii pagižuttelemah da luastittelemah.

Kalliš kandomuani, konzu ku roinnouhäi ylen atkalad aigažet, ga
sid vai rubiat niilöil sulin sanažil (i) sulailemah,
kylly kaunehiani, valgeiloini valdažian jätettyy.

Oi, armas kalliš kandomuani, sinä,
suuret permenäžet rodiau toižih luadužih mendyy.

Hod jo, armas kuldaine kandomuani,
mageiloinnu muarjažinnu sinuu vallitah,
dai otellah parahinnu libujinnu lindužinnu, ga
kandomuani, rubiat kadaimuarjažien d'yttyäkse kargevut,
pakaččian muarjažien d'yttymäkse pahennut.

Oi armas kalliš kandomuani, sinä,
iččes kaunehet valgiat valdažet roijah
ei roija ni pastavian pädeviän päiväžiän edyižis,
vai roijah pimeilöin pilvyžiän tagan
angehuane suuris atkalois aigažis.

Ruvennethäi juahtuttelemah, ga,
vai ku sigiunužih uinottuu näit
kylly iččes kaunehii nuariloi valgeiloi valdažii.

[Невеста причитывает родителям после их возвращения из дома жениха, со «смотрин места»]

русский
Понравились ли [вам], мои дорогие милостивые,
мной выбранные места,
на которые хочу перебраться
в свою молодую милую порушку?

Пришлись ли вам по нраву, мои дорогие милостивые,
те места, куда я надумала [уехать] в свои молодые годы?

Моя дорогая женщина, меня выносившая,
нет ли там какой изменушки?

По душе ли вам пришлись,
моя золотая женщина, меня выносившая?

(Дорогая женщина выносившая отвечает:)
Ой, моя милая, дорогая выношенная,
уж как всякие угодья там имеются,
уж как, моя выпаренная, в калитках красные окошечки вырублены,
как на чудесных окошечках красивые цветочки посажены,
как на золотых курицах проворные птички сидят
и по-всякому поют и наигрывают.

Как были у чудесных светом [созданных] под окошечком
Ладожские ламбушки выкопаны,
в них китай-рыбки резвились.

Моя дорогая выношенная,
только не смогла я и на китай-рыбок поглядеть.
Подумалось мне, будешь ли [ты] в свои милые молодые годики,
на китай-рыбок смотреть,
ведь твоей белой волюшки не будет.

Первоевыбрала ты, моя дорогая выношенная, дальний путь
второевыбрала, моя дорогая выношенная, большую семью,
третьемоя милая, золотая выношенная, моя дорогая хорошая [?],
твой светлый суженый будет веселое вино пить.
Наступит для тебя такое времечко,
что темные тучки всегда
перед твоими глазами будут проплывать.
И придется, видно, тебе горькие слезы проливать.

И не сможешь [ты] в красивом морюшке китай-рыбок примечать,
когда будут [они] резвиться.

Ой, моя милая, дорогая выношенная, я думаю,
придется тебе, моя искорка, большой артели покоряться.

А если бы смогла я, измученная женщина,
своим родительским сердцем,
приготовила бы [для тебя] большие сундуки теплых слов,
и еще большие ларчики приготовила бы тебе ласковых слов.

Когда уйдешь [ты] к светом созданным,
так с ласковыми словами стала бы
к светом созданным обращаться и ублажать их.

Моя дорогая выношенная, если настанут
очень тоскливые времена,
так будешь теми теплыми словечками их ублажать,
как свою славную красивую белую волюшку оставишь.

Ой, моя милая, дорогая выношенная,
большие переменушки настанут,
как уйдешь к другим обычаям [?].

Моя милая, золотая выношенная,
хоть и берут тебя, как сладкую ягодку, выбирают,
и принимают, как лучшую проворную птичку,
но, моя выношенная, будешь горше ягод можжевельника,
и станешь хуже, чем ягоды крушины.

Ой, моя милая, дорогая выношенная, ты,
твоя красивая белая волюшка
будет не на светлом пригожем солнышке,
а будет за темными тучами,
тоскливая, во время больших печалей.

А как будешь вспоминать,
так только заснувши крепким сном увидишь
свою славную, красивую молодую белую волюшку.