Texts

Return to review | Return to list

Viikuško čapab sizarel käded

history

April 21, 2020 in 22:11 Nataly Krizhanovsky

  • changed the text of the translation
    Жили когда-то старик и старуха. У старика и старухи были сын и дочь. Мать заболела. Мать зовет к себе дочь и сына и велит: – Один зови сестру сестрицей, а другой - братцем. Живут сестрица и братец. Братец говорит: – Сестрица, надо бы жениться. – Женись, женись, братец, но не бери, братец, в жены дочь бабы-яги. Пошел братец жениться. Куда бы ни пришел, везде только дочери бабы-яги. Пришел братец и говорит сестрице: – Везде дочери бабы-яги. – Ну так, – говорит, – бери, братец, бери. Братец и взял в жены дочь бабы-яги. Братец ходит на работу в царский дворец. Пойдет утром на работу и говорит: – Сестрица, я пошел. И вечером приходит, так говорит: – Сестрица, я пришел. А у жены ничего не спрашивает. Жене не нравится. Утром пошел мужик на работу, а жена идет в хлев и отрубает голову у молодой коровы. Приходит мужик вечером с работы, жена и говорит: – Хороша твоя сестра, у лучшей коровы голову отрубила. Братец говорит: – Эта вина прощена. На следующий день пошел он на работу. Говорит сестрице: – Я опять пошел на работу. Жена пошла опять, отрубила голову у жеребца. Вечером приходит мужик домой, жена жалуется: – Хороша твоя сестра, а у лучшего жеребца голову отрубила. Братец отвечает жене: – Эта вина опять прощена. Пошел мужик в третий день на работу. И опять говорит сестрице, что пошел. На третий день жена отрубила голову своему мальчику. Приходит вечером мужик и опять говорит: – Я пришел, сестрица. Жена говорит: – Сестрица да сестрица! Какой был единственный мальчик, да эта сестрица голову ему отрубила. Братец говорит сестрице: – Я больше этой вины не прощу. Запряг братец лошадь и усадил сестрицу в сани. Ну, уехали они далеко. Видят пень, около этого пня он и остановил лошадь. – Клади, сестрица, голову на пень. – Братец, не отрубай голову, а отруби лучше у меня руки. Братец и отрубил у нее руки по локоть. Опять усадил сестрицу в сани и едут дальше. Опять видят пень. – Сестрица, клади тут голову. – Ой, братец, не отрубай у меня голову, а отруби ноги. Братец отрубил ноги до колен, завязал на глаза сестрице платок и оставил ее тут. Эта сестрица «пошла» – катится по лесу. Катилась, катилась, докатилась до царского сада. В царском саду поела яблок. Утром встает царь и видит – яблоки съедены. На следующую ночь поставил караулить старшего сына. Сын не смог караулить: уснул. Опять пришла [сестрица], съела яблоки и «ушла». Утром приходит отец и спрашивает: – Как караулил? – Не смог караулить: уснул. Опять яблоки съедены. Послал царь среднего сына караулить. Средний сын не смог караулить: уснул. Опять яблоки съели. Пришел к отцу и говорит: – Не смог караулить: уснул. Опять яблоки съедены. Царь говорит третьему, Ванюшке: – Иди ты караулить, а если подкараулишь, то все царство тебе. Ваня караулил, караулил и подкараулил эту девицу. Девица пришла яблок поесть. Ванюша и спрашивает: – Кто ты, молодая или старая? Если ты мужчина, то возьму в братья, а если женщина, то возьму в сестры, а если девушка, то возьму в жены. Она и подала голос: – Куда ты возьмешь меня в жены, безрукую и безногую! Ваня снял платок с ее глаз и взял в жены. Поднял на плечи и принес домой. Его отец и отдал ему все царство. Ванюша пошел по царским дворцам – на долго ли, на коротко ли. Эта безрукая и безногая жена родила сына: волосок золотой, другой – серебряный. Послали Ванюше письмо. Его пошел относить слуга. Слуга шел-шел и пришел в дом бабы-яги. – Далеко ли идешь? – Иду, – говорит, – относить Ванюше письмо. Жена его сына родила, волосок золотой, другой – серебряный. Несу Ванюше письмо. Баба-яга говорит: – Иди в баню. Устал ты, так иди попарься. Слуга пошел в баню и оставил письмо на окне. Баба-яга берет письмо и рвет его. Вместо него написала другое письмо Ванюше, что жена родила щенка. Отнес слуга письмо Ванюше. Ванюша вскрыл письмо, прочел, что жена родила щенка. Ванюша порвал письмо и отвечает: \"Закуйте бочку железными обручами, кладите ее в бочку и бросьте в море\". Заковали бочку, ну и жену с ребенком посадили в бочку и бросили в море. Бочка качалась по морю, долго ли, коротко ли, и к берегу прибилась, зашуршала по песку. Мальчик говорит матери: – Мама, я выпрямлю ножки. – Не выпрямляй, еще глубоко. Еще покачалась бочка, подплыла к берегу, больше никуда не идет. Сын говорит: – Мама, я выпрямлю ножки. Мальчик выпрямил ножки, бочка и раскололась. Вышли они из бочки. – Куда, – говорит мать, – мы пойдем? Мальчик говорит: – Пойдем, мама, просить милостыню. Мать говорит: – Куда мы пойдем, мы красивые, не дают милостыню красивым. Мальчик говорит: – Давай измажемся сажей. Измазались сажей и пошли. Пошли они в царский дворец, где угощались все цари. Уселись в уголке. Цари спрашивают: – Кто умеет сказки рассказывать? Безрукая и безногая женщина и говорит: – Я знаю одну. – Знаешь – так рассказывай. – Кто будет перебивать, тому дам оплеуху, почему перебивает. Она начала рассказывать о прежней жизни: – Дочь бабы-яги убила своего ребенка, а обвинила меня. А брат отвез меня в лес и отрубил руки и ноги... Дочь бабы-яги перебивает: – Не так. – Рассказывай дальше. – В бочку посадили, по морю пустили. Бочка качалась, к берегу прибилась. Мальчик расправил ноги, и бочка раскололась, ну и вышли мы оттуда и измазались сажей. Сидит мальчик, один волосок золотой, другой – серебряный, сидит она, брат, который отрубил руки и ноги, и жених Ваня. Ваня и брат умыли мальчика и женщину, и изба красиво засветилась. Брат запряг жеребца, взял свою жену, которая зарубила корову, лошадь и своего ребенка, и привязал к хвосту жеребца. Кнутом ударил жеребца. Куда упала нога – там кочерга, куда упала рука – там грабли, куда глаз – там родник, куда зад – там болото. А те стали жить-поживать, и я там была в гостях и видела все.

October 31, 2017 in 14:25 Нина Шибанова

  • changed the text
    Ende eli uk i ak. Ukol da akal oli poig da tütär. Mam tegihe bol'nį. Mam kucub ičezennu tütren i poigan i käskob: - Üks’ kucuškaha čikuškoks, a toine – viikuškoks. Čikuško da viikuško eletihe. Viikuško sanub: - Čikuško, oliž naida. - Nei, nei, viikuško, ala ota vaise d'agi-baban tütärt mehele. Nece läks’ viikuško naimha. Mäb hot’ kuna, ka kaiktä oma d'agi-baban tütred. Tuli viikuško i sanub čikuškole: - Käiktä oma d'agi-baban tütred. - Nu, ka, sanub, – ota, viikuško, ota. Viikuško i ot’ d'agi-baban tütren. Viikuško käub carin dvorcha radole. Lähtob homesel radole ka küzub: - Čikuško, mina läksin. I ehtkoižel tulob ka sanub: - Mina tulin, čikuško. A akal ii küzu nimida. Akale om paha. Homesel mužik läks’ radole, a ak mänob i tanhal norembal lehmal pän čapab. Tulob mužik ehtkoižel radolpei, nece ak i sanub: - Znai čikuško hivä: parahimal lehmal pän čapįi. Viikuško sanub: - Nece viga prosttud. Most toštpeal läks’ radole. Se küzub čikuškol: - Mina möst läksin radole. Nece ak mäni, möst čapįi pän ubehel. Tulob mužik ehtkoižel kodihe, ak žaloboičese: - Znai silei čikuško, a parahimal ubehel pän čapii. Viikuško otvetoičeb akale: - Nece viga möst prosttud. Läks’ mužik radole koumandel päival. I möst küzub čikuškol, mise «mina läksin». Koumandel päival ak čapab pän ičeze priheižel. Tulob ehtkoižel mužik i möst sanub: - Mina tulin, čikuško. Ak sanub: - Znai silei čikuško da čikuško! Mitte oli üks’ priheine da nece čikuško pän čapįi. Viikuško sanub čikuškole mise: - Mina enambad necida vigad en prosti. Val'l'ast' viikuško hebon i ištut’ čikuškon regehe. Nu, ajetihe edahaks. Tuli kand, kandonnu necen hebon i azot’. - Paa (pane), čikuško, pä kandole. - Viikuško, ala čара päd, a čapa lučše milei käded. Hänel viikuško i čapįi käded künambrusihesei. Ištut’ möst čikuškon regehe i ajetaze edeleze. Möst tuli kand. - Čikuško, paa nakhu pä. - Oi, viikuško, ala milei čapa päd, a čapa d'ougad. Viikuško čapįi d'ougad pol'vhessei, sidei čikuškole paikan sil'mile, händast sihe dät’. Nece čikuško läks’, mecad möto katiše. Katihe, katihe i carin sadhusei katihe. Carin sadus sei d'abloksideiid. Homesel libub car’, ka nägob: d'ablokad oma södud. Toižel öl car’ pani karaul’maha vanhamban poigan. Poig ii vįinu karaulda: uinon’. D'ablokad möst tuli [čikuška] i sei i läks’. Homesel bat'aze tulob i küzub: - Kut vardičid? - Embįinu vardita: uinzin. D'ablokad möst södud. Selgit’ car’ keskmeižen poigan vardiihe. Keskmeine poig ii vįinu vardita: möst uinoz'. D'ablokad möst södhe. Tuli bat'annu ka sanub: - Embiinu vardita: uinzin. Möst däblokad södud. Car’ sanub koumandele, Van'uškale: - Mää (mäne) sina vardiihe i jesli vardičed, ka kaik carstvo sili. Van'a vardič, vardič i vardič necen adivon. Adiv i tuli d'ablokįd sömha. Van'uša i küzub: - Ken sina oled, nor’ vei ravaz liined? Mužikpol’, ka otan velleks, a akpol’, ka otan sizareks, a niižne liined, ka otan akaks. Hän änen i andįi: - Kuna mindei otad käzitoman i d'ougatoman akaks. [Van'a] sil'miš paikan riiči i ot’ akaks. Ot’ sel'gha i kodihe händast kandįi. Bat'aze hänele necen carstvon kaiken i andįi. Van'uša läks’ carin dvorcid möto hätkeks ili vähaks. Nece ak käzitįi i d'ougatįi rodi poigan: tukeižen kuudeižen, toižen hobedeižen. Ougotihe kirdeižen Van'ušale. Läks’ vömha kazak. Kazak mäni, mäni i mäni d'agi-baban pert'he. - Edahaksįd mäned? - Mänen, sanub, – Van'ušale kirdeižen vömha. Ak poigan rodi, tukeižen kuudeižen, toižen hobedeižen. Vön Vanüšale kirdeižen. D'agi-baba sanub: - Mäne kil'betihe. Väznu oled ka mäne houdmahaze. Kazak läks’ kil'betihe i kirdeižen dät’ iknale. D'agibab otab kirdeižen i ratkeidab. I kirdit’ namesto kirdeižen Van'ušale, mise ak rodi koirkužun. Vei kazak kirdeižen Van'ušale. Van'uša aveiž kirdeižen, lugi, ka ak koirkužun rodnu. Van'uša ratkeiž kirdeižen i vastha kirditab: "Tagogat buč roudeižil vandhil i pangat händast bučhu i pästkat merhe". Tagotihe bučun, nu i necen akan lapsudenke pandhe bučhu i pästtihe merhe. Buč kacaihe mert möto hätken vei vähän i tuli d'o randha, korskaškanz' peskale. Priheine sanub mamale: - Mama, oigendan d'ougeižed. – Ala oigenda, völ süväl olem. Pord kačaihe, ka buč tuli randha, enambad ii mäne nikuna. Poig sanub: - Mama, oigendan d'ougeižed. Priheine d'ougeižed oigenz', buč i muren’. Lähttihe bučuspei. -Kuna, sanub mam, – mänem mö? Priheine sanub: - Lähkam, mama, pakimaha. Mama sanub: - Kuna mö lähtem, čomad olem, ii ankoi miile milostinad čomile. Priheine sanub: - Voikamįi nogel. Voidihe nogel i lähttihe. Mänd'he carin dvorcha, kus ugoščaiže kaik carid. Ištįiheze čugeižehe. Carid küzutaze: - Ken mahtab starinįižid sanuda? Käzitįi i d'ougatįi ak-se i sanub: - Mina ühten se mahtan. - Mahtad ka sanu. – Ken vastustab ka koume päpolišt antta, mikš perebivaib. Nece i zavodi sanuda ičeze elon proidindan: - D'agibaban tütär rikįi ičeze lapsen, a väriti mindei. A vel'l' vei mindei mecha i čapįi käded i d'ougad... D'agi-baban tütär i perebivaib: - Iilä muga. - Sanu edeleze. – Bučhu old'he pandud, merhe old'he pästtud. Buč kačaihe, tuli randha. Priheine d'ougad oigenz', i buč muren’, nu i sigapei läksim i voidimei nogel. Priheine, tukeine kuudeine, a toine hobedeine išttaze, hän, vel'l', kudamb čapįi käded i d'ougab i ženih Van'a. Van'a i vel'l' pezetet'he prihäšt’ i akad, i pertiš lujas hivä päiv paštaškanz. Vel'l' val'l'ast’ ubehen tanhalpei i ičeze akan, kudamb čapli lehmad, hebod i ičeze lapsed, ot’, sidįi ubehele händha. Painįi ubehed kunutal. Necil akal kuna döug däi sihe kouk, kuna käzi – sihe harav, kuna silm – sihe lähte, kuna perze – sihe so. Nene zavottihe eläda i mina siga olin adiviiš i nägin kaiken.

October 31, 2017 in 14:24 Нина Шибанова

  • changed the text
    Ende eli uk i ak. Ukol da akal oli poig da tütär. Mam tegihe bol'nį. Mam kucub ičezennu tütren i poigan i käskob: - Üks’ kucuškaha čikuškoks, a toine – viikuškoks. Čikuško da viikuško eletihe. Viikuško sanub: - Čikuško, oliž naida. - Nei, nei, viikuško, ala ota vaise d'agi-baban tütärt mehele. Nece läks’ viikuško naimha. Mäb hot’ kuna, ka kaiktä oma d'agi-baban tütred. Tuli viikuško i sanub čikuškole: - Käiktä oma d'agi-baban tütred. - Nu, ka, sanub, – ota, viikuško, ota. Viikuško i ot’ d'agi-baban tütren. Viikuško käub carin dvorcha radole. Lähtob homesel radole ka küzub: - Čikuško, mina läksin. I ehtkoižel tulob ka sanub: - Mina tulin, čikuško. A akal ii küzu nimida. Akale om paha. Homesel mužik läks’ radole, a ak mänob i tanhal norembal lehmal pän čapab. Tulob mužik ehtkoižel radolpei, nece ak i sanub: - Znai čikuško hivä: parahimal lehmal pän čapįi. Viikuško sanub: - Nece viga prosttud. Most toštpeal läks’ radole. Se küzub čikuškol: - Mina möst läksin radole. Nece ak mäni, möst čapįi pän ubehel. Tulob mužik ehtkoižel kodihe, ak žaloboičese: - Znai silei čikuško, a parahimal ubehel pän čapii. Viikuško otvetoičeb akale: - Nece viga möst prosttud. Läks’ mužik radole koumandel päival. I möst küzub čikuškol, mise «mina läksin». Koumandel päival ak čapab pän ičeze priheižel. Tulob ehtkoižel mužik i möst sanub: - Mina tulin, čikuško. Ak sanub: - Znai silei čikuško da čikuško! Mitte oli üks’ priheine da nece čikuško pän čapįi. Viikuško sanub čikuškole mise: - Mina enambad necida vigad en prosti. Val'l'ast' viikuško hebon i ištut’ čikuškon regehe. Nu, ajetihe edahaks. Tuli kand, kandonnu necen hebon i azot’. - Paa (pane), čikuško, pä kandole. - Viikuško, ala čара päd, a čapa lučše milei käded. Hänel viikuško i čapįi käded künambrusihesei. Ištut’ möst čikuškon regehe i ajetaze edeleze. Möst tuli kand. - Čikuško, paa nakhu pä. - Oi, viikuško, ala milei čapa päd, a čapa d'ougad. Viikuško čapįi d'ougad pol'vhessei, sidei čikuškole paikan sil'mile, händast sihe dät’. Nece čikuško läks’, mecad möto katiše. Katihe, katihe i carin sadhusei katihe. Carin sadus sei d'abloksideiid. Homesel libub car’, ka nägob: d'ablokad oma södud. Toižel öl car’ pani karaul’maha vanhamban poigan. Poig ii vįinu karaulda: uinon’. D'ablokad möst tuli [čikuška] i sei i läks’. Homesel bat'aze tulob i küzub: - Kut vardičid? - Embįinu vardita: uinzin. D'ablokad möst södud. Selgit’ car’ keskmeižen poigan vardiihe. Keskmeine poig ii vįinu vardita: möst uinoz'. D'ablokad möst södhe. Tuli bat'annu ka sanub: - Embiinu vardita: uinzin. Möst däblokad södud. Car’ sanub koumandele, Van'uškale: - Mää (mäne) sina vardiihe i jesli vardičed, ka kaik carstvo sili. Van'a vardič, vardič i vardič necen adivon. Adiv i tuli d'ablokįd sömha. Van'uša i küzub: - Ken sina oled, nor’ vei ravaz liined? Mužikpol’, ka otan velleks, a akpol’, ka otan sizareks, a niižne liined, ka otan akaks. Hän änen i andįi: - Kuna mindei otad käzitoman i d'ougatoman akaks. [Van'a] sil'miš paikan riiči i ot’ akaks. Ot’ sel'gha i kodihe händast kandįi. Bat'aze hänele necen carstvon kaiken i andįi. Van'uša läks’ carin dvorcid möto hätkeks ili vähaks. Nece ak käzitįi i d'ougatįi rodi poigan: tukeižen kuudeižen, toižen hobedeižen. Ougotihe kirdeižen Van'ušale. Läks’ vömha kazak. Kazak mäni, mäni i mäni d'agi-baban pert'he. - Edahaksįd mäned? - Mänen, sanub, – Van'ušale kirdeižen vömha. Ak poigan rodi, tukeižen kuudeižen, toižen hobedeižen. Vön Vanüšale kirdeižen. D'agi-baba sanub: - Mäne kil'betihe. Väznu oled ka mäne houdmahaze. Kazak läks’ kil'betihe i kirdeižen dät’ iknale. D'agibab otab kirdeižen i ratkeidab. I kirdit’ namesto kirdeižen Van'ušale, mise ak rodi koirkužun. Vei kazak kirdeižen Van'ušale. Van'uša aveiž kirdeižen, lugi, ka ak koirkužun rodnu. Van'uša ratkeiž kirdeižen i vastha kirditab: "Tagogat buč roudeižil vandhil i pangat händast bučhu i pästkat merhe". Tagotihe bučun, nu i necen akan lapsudenke pandhe bučhu i pästtihe merhe. Buč kacaihe mert möto hätken vei vähän i tuli d'o randha, korskaškanz' peskale. Priheine sanub mamale: - Mama, oigendan d'ougeižed. – Ala oigenda, völ süväl olem. Pord kačaihe, ka buč tuli randha, enambad ii mäne nikuna. Poig sanub: - Mama, oigendan d'ougeižed. Priheine d'ougeižed oigenz', buč i muren’. Lähttihe bučuspei. -Kuna, sanub mam, – mänem mö? Priheine sanub: - Lähkam, mama, pakimaha. Mama sanub: - Kuna mö lähtem, čomad olem, ii ankoi miile milostinad čomile. Priheine sanub: - Voikamįi nogel. Voidihe nogel i lähttihe. Mänd'he carin dvorcha, kus ugoščaiže kaik carid. Ištįiheze čugeižehe. Carid küzutaze: - Ken mahtab starinįižid sanuda? Käzitįi i d'ougatįi ak-se i sanub: - Mina ühten se mahtan. - Mahtad ka sanu. – Ken vastustab ka koume päpolišt antta, mikš perebivaib. Nece i zavodi sanuda ičeze elon proidindan: - D'agibaban tütär rikįi ičeze lapsen, a väriti mindei. A vel'l' vei mindei mecha i čapįi käded i d'ougad... D'agi-baban tütär i perebivaib: - Iilä muga. - Sanu edeleze. – Bučhu old'he pandud, merhe old'he pästtud. Buč kačaihe, tuli randha. Priheine d'ougad oigenz', i buč muren’, nu i sigapei läksim i voidimei nogel. Priheine, tukeine kuudeine, a toine hobedeine išttaze, hän, vel'l', kudamb čapįi käded i d'ougab i ženih Van'a. Van'a i vel'l' pezetet'he prihäšt’ i akad, i pertiš lujas hivä päiv paštaškanz. Vel'l' val'l'ast’ ubehen tanhalpei i ičeze akan, kudamb čapli lehmad, hebod i ičeze lapsed, ot’, sidįi ubehele händha. Painįi ubehed kunutal. Necil akal kuna döug däi sihe kouk, kuna käzi – sihe harav, kuna silm – sihe lähte, kuna perze – sihe so. Nene zavottihe eläda i mina siga olin adiviiš i nägin kaiken.

October 31, 2017 in 14:24 Нина Шибанова

  • changed the text of the translation
    Жили когда-то старик и старуха. У старика и старухи были сын и дочь. Мать заболела. Мать зовет к себе дочь и сына и велит: – Один зови сестру сестрицей, а другой - братцем. Живут сестрица и братец. Братец говорит: – Сестрица, надо бы жениться. – Женись, женись, братец, но не бери, братец, в жены дочь бабы-яги. Пошел братец жениться. Куда бы ни пришел, везде только дочери бабы-яги. Пришел братец и говорит сестрице: – Везде дочери бабы-яги. – Ну так, – говорит, – бери, братец, бери. Братец и взял в жены дочь бабы-яги. Братец ходит на работу в царский дворец. Пойдет утром на работу и говорит: – Сестрица, я пошел. И вечером приходит, так говорит: – Сестрица, я пришел. А у жены ничего не спрашивает. Жене не нравится. Утром пошел мужик на работу, а жена идет в хлев и отрубает голову у молодой коровы. Приходит мужик вечером с работы, жена и говорит: – Хороша твоя сестра, у лучшей коровы голову отрубила. Братец говорит: – Эта вина прощена. На следующий день пошел он на работу. Говорит сестрице: – Я опять пошел на работу. Жена пошла опять, отрубила голову у жеребца. Вечером приходит мужик домой, жена жалуется: – Хороша твоя сестра, а у лучшего жеребца голову отрубила. Братец отвечает жене: – Эта вина опять прощена. Пошел мужик в третий день на работу. И опять говорит сестрице, что пошел. На третий день жена отрубила голову своему мальчику. Приходит вечером мужик и опять говорит: – Я пришел, сестрица. Жена говорит: – Сестрица да сестрица! Какой был единственный мальчик, да эта сестрица голову ему отрубила. Братец говорит сестрице: – Я больше этой вины не прощу. Запряг братец лошадь и усадил сестрицу в сани. Ну, уехали они далеко. Видят пень, около этого пня он и остановил лошадь. – Клади, сестрица, голову на пень. – Братец, не отрубай голову, а отруби лучше у меня руки. Братец и отрубил у нее руки по локоть. Опять усадил сестрицу в сани и едут дальше. Опять видят пень. – Сестрица, клади тут голову. – Ой, братец, не отрубай у меня голову, а отруби ноги. Братец отрубил ноги до колен, завязал на глаза сестрице платок и оставил ее тут. Эта сестрица «пошла» – катится по лесу. Катилась, катилась, докатилась до царского сада. В царском саду поела яблок. Утром встает царь и видит – яблоки съедены. На следующую ночь поставил караулить старшего сына. Сын не смог караулить: уснул. Опять пришла [сестрица], съела яблоки и «ушла». Утром приходит отец и спрашивает: – Как караулил? – Не смог караулить: уснул. Опять яблоки съедены. Послал царь среднего сына караулить. Средний сын не смог караулить: уснул. Опять яблоки съели. Пришел к отцу и говорит: – Не смог караулить: уснул. Опять яблоки съедены. Царь говорит третьему, Ванюшке: – Иди ты караулить, а если подкараулишь, то все царство тебе. Ваня караулил, караулил и подкараулил эту девицу. Девица пришла яблок поесть. Ванюша и спрашивает: – Кто ты, молодая или старая? Если ты мужчина, то возьму в братья, а если женщина, то возьму в сестры, а если девушка, то возьму в жены. Она и подала голос: – Куда ты возьмешь меня в жены, безрукую и безногую! Ваня снял платок с ее глаз и взял в жены. Поднял на плечи и принес домой. Его отец и отдал ему все царство. Ванюша пошел по царским дворцам – на долго ли, на коротко ли. Эта безрукая и безногая жена родила сына: волосок золотой, другой – серебряный. Послали Ванюше письмо. Его пошел относить слуга. Слуга шел-шел и пришел в дом бабы-яги. – Далеко ли идешь? – Иду, – говорит, – относить Ванюше письмо. Жена его сына родила, волосок золотой, другой – серебряный. Несу Ванюше письмо. Баба-яга говорит: – Иди в баню. Устал ты, так иди попарься. Слуга пошел в баню и оставил письмо на окне. Баба-яга берет письмо и рвет его. Вместо него написала другое письмо Ванюше, что жена родила щенка. Отнес слуга письмо Ванюше. Ванюша вскрыл письмо, прочел, что жена родила щенка. Ванюша порвал письмо и отвечает: \"Закуйте бочку железными обручами, кладите ее в бочку и бросьте в море\". Заковали бочку, ну и жену с ребенком посадили в бочку и бросили в море. Бочка качалась по морю, долго ли, коротко ли, и к берегу прибилась, зашуршала по песку. Мальчик говорит матери: – Мама, я выпрямлю ножки. – Не выпрямляй, еще глубоко. Еще покачалась бочка, подплыла к берегу, больше никуда не идет. Сын говорит: – Мама, я выпрямлю ножки. Мальчик выпрямил ножки, бочка и раскололась. Вышли они из бочки. – Куда, – говорит мать, – мы пойдем? Мальчик говорит: – Пойдем, мама, просить милостыню. Мать говорит: – Куда мы пойдем, мы красивые, не дают милостыню красивым. Мальчик говорит: – Давай измажемся сажей. Измазались сажей и пошли. Пошли они в царский дворец, где угощались все цари. Уселись в уголке. Цари спрашивают: – Кто умеет сказки рассказывать? Безрукая и безногая женщина и говорит: – Я знаю одну. – Знаешь – так рассказывай. – Кто будет перебивать, тому дам оплеуху, почему перебивает. Она начала рассказывать о прежней жизни: – Дочь бабы-яги убила своего ребенка, а обвинила меня. А брат отвез меня в лес и отрубил руки и ноги... Дочь бабы-яги перебивает: – Не так. – Рассказывай дальше. – В бочку посадили, по морю пустили. Бочка качалась, к берегу прибилась. Мальчик расправил ноги, и бочка раскололась, ну и вышли мы оттуда и измазались сажей. Сидит мальчик, один волосок золотой, другой – серебряный, сидит она, брат, который отрубил руки и ноги, и жених Ваня. Ваня и брат умыли мальчика и женщину, и изба красиво засветилась. Брат запряг жеребца, взял свою жену, которая зарубила корову, лошадь и своего ребенка, и привязал к хвосту жеребца. Кнутом ударил жеребца. Куда упала нога – там кочерга, куда упала рука – там грабли, куда глаз – там родник, куда зад – там болото. А те стали жить-поживать, и я там была в гостях и видела все.

October 31, 2017 in 14:23 Нина Шибанова

  • changed the text
    Ende eli uk i ak. Ukol da akal oli poig da tütär. Mam tegihe bol'nį. Mam kucub ičezennu tütren i poigan i käskob: - Üks’ kucuškaha čikuškoks, a toine – viikuškoks. Čikuško da viikuško eletihe. Viikuško sanub: - Čikuško, oliž naida. - Nei, nei, viikuško, ala ota vaise d'agi-baban tütärt mehele. Nece läks’ viikuško naimha. Mäb hot’ kuna, ka kaiktä oma d'agi-baban tütred. Tuli viikuško i sanub čikuškole: - Käiktä oma d'agi-baban tütred. - Nu, ka, sanub, – ota, viikuško, ota. Viikuško i ot’ d'agi-baban tütren. Viikuško käub carin dvorcha radole. Lähtob homesel radole ka küzub: - Čikuško, mina läksin. I ehtkoižel tulob ka sanub: - Mina tulin, čikuško. A akal ii küzu nimida. Akale om paha. Homesel mužik läks’ radole, a ak mänob i tanhal norembal lehmal pän čapab. Tulob mužik ehtkoižel radolpei, nece ak i sanub: - Znai čikuško hivä: parahimal lehmal pän čapįi. Viikuško sanub: - Nece viga prosttud. Most toštpeal läks’ radole. Se küzub čikuškol: - Mina möst läksin radole. Nece ak mäni, möst čapįi pän ubehel. Tulob mužik ehtkoižel kodihe, ak žaloboičese: - Znai silei čikuško, a parahimal ubehel pän čapii. Viikuško otvetoičeb akale: - Nece viga möst prosttud. Läks’ mužik radole koumandel päival. I möst küzub čikuškol, mise «mina läksin». Koumandel päival ak čapab pän ičeze priheižel. Tulob ehtkoižel mužik i möst sanub: - Mina tulin, čikuško. Ak sanub: - Znai silei čikuško da čikuško! Mitte oli üks’ priheine da nece čikuško pän čapįi. Viikuško sanub čikuškole mise: - Mina enambad necida vigad en prosti. Val'l'ast' viikuško hebon i ištut’ čikuškon regehe. Nu, ajetihe edahaks. Tuli kand, kandonnu necen hebon i azot’,. - Paa (pane), čikuško, pä kandole. - Viikuško, ala čара päd, a čapa lučše milei käded. Hänel viikuško i čapįi käded künambrusihesei. Ištut’ möst čikuškon regehe i ajetaze edeleze. Möst tuli kand. - Čikuško, paa nakhu pä. - Oi, viikuško, ala milei čapa päd, a čapa d'ougad. Viikuško čapįi d'ougad pol'vhessei, sidei čikuškole paikan sil'mile, händast sihe dät’. Nece čikuško läks’, mecad möto katiše. Katihe, katihe i carin sadhusei katihe. Carin sadus sei d'abloksideiid. Homesel libub car’, ka nägob: d'ablokad oma södud. Toižel öl car’ pani karaul’maha vanhamban poigan. Poig ii vįinu karaulda: uinon’. D'ablokad möst tuli [čikuška] i sei i läks’. Homesel bat'aze tulob i küzub: - Kut vardičid? - Embįinu vardita: uinzin. D'ablokad möst södud. Selgit’ car’ keskmeižen poigan vardiihe. Keskmeine poig ii vįinu vardita: möst uinoz'. D'ablokad möst södhe. Tuli bat'annu ka sanub: - Embiinu vardita: uinzin. Möst däblokad södud. Car’ sanub koumandele, Van'uškale: - Mää (mäne) sina vardiihe i jesli vardičed, ka kaik carstvo sili. Van'a vardič, vardič i vardič necen adivon. Adiv i tuli d'ablokįd sömha. Van'uša i küzub: - Ken sina oled, nor’ vei ravaz liined? Mužikpol’, ka otan velleks, a akpol’, ka otan sizareks, a niižne liined, ka otan akaks. Hän änen i andįi: - Kuna mindei otad käzitoman i d'ougatoman akaks. [Van'a] sil'miš paikan riiči i ot’ akaks. Ot’ sel'gha i kodihe händast kandįi. Bat'aze hänele necen carstvon kaiken i andįi. Van'uša läks’ carin dvorcid möto hätkeks ili vähaks. Nece ak käzitįi i d'ougatįi rodi poigan: tukeižen kuudeižen, toižen hobedeižen. Ougotihe kirdeižen Van'ušale. Läks’ vömha kazak. Kazak mäni, mäni i mäni d'agi-baban pert'he. «- Edahaksįd mäned?» « - Mänen, sanub, – Van'ušale kirdeižen vömha. Ak poigan rodi, tukeižen kuudeižen, toižen hobedeižen. Vön Vanüšale kirdeižen. D'agi-baba sanub: - Mäne kil'betihe. Väznu oled ka mäne houdmahaze. Kazak läks’ kil'betihe i kirdeižen dät’ iknale. D'agibab otab kirdeižen i ratkeidab. I kirdit’ namesto kirdeižen Van'ušale, mise ak rodi koirkužun. Vei kazak kirdeižen Van'ušale. Van'uša aveiž kirdeižen, lugi, ka ak koirkužun rodnu. Van'uša ratkeiž kirdeižen i vastha kirditab: "Tagogat buč roudeižil vandhil i pangat händast bučhu i pästkat merhe". Tagotihe bučun, nu i necen akan lapsudenke pandhe bučhu i pästtihe merhe. Buč kacaihe mert möto hätken vei vähän i tuli d'o randha, korskaškanz' peskale. Priheine sanub mamale: - Mama, oigendan d'ougeižed. – Ala oigenda, völ süväl olem. Pord kačaihe, ka buč tuli randha, enambad ii mäne nikuna. Poig sanub: - Mama, oigendan d'ougeižed. Priheine d'ougeižed oigenz', buč i muren’. Lähttihe bučuspei. -Kuna, sanub mam, – mänem mö? Priheine sanub: - Lähkam, mama, pakimaha. Mama sanub: - Kuna mö lähtem, čomad olem, ii ankoi miile milostinad čomile. Priheine sanub: - Voikamįi nogel. Voidihe nogel i lähttihe. Mänd'he carin dvorcha, kus ugoščaiže kaik carid. Ištįiheze čugeižehe. Carid küzutaze: - Ken mahtab starinįižid sanuda? Käzitįi i d'ougatįi ak-se i sanub: - Mina ühten se mahtan. - Mahtad ka sanu. – Ken vastustab ka koume päpolišt antta, mikš perebivaib. Nece i zavodi sanuda ičeze elon proidindan: - D'agibaban tütär rikįi ičeze lapsen, a väriti mindei. A vel'l' vei mindei mecha i čapįi käded i d'ougad... D'agi-baban tütär i perebivaib: - Iilä muga. - Sanu edeleze. – Bučhu old'he pandud, merhe old'he pästtud. Buč kačaihe, tuli randha. Priheine d'ougad oigenz', i buč muren’, nu i sigapei läksim i voidimei nogel.» Priheine, tukeine kuudeine, a toine hobedeine išttaze, hän, vel'l', kudamb čapįi käded i d'ougab i ženih Van'a. Van'a i vel'l' pezetet'he prihäšt’ i akad, i pertiš lujas hivä päiv paštaškanz. Vel'l' val'l'ast’ ubehen tanhalpei i ičeze akan, kudamb čapli lehmad, hebod i ičeze lapsed, ot’, sidįi ubehele händha. Painįi ubehed kunutal. Necil akal kuna döug däi sihe kouk, kuna käzi – sihe harav, kuna silm – sihe lähte, kuna perze – sihe so. Nene zavottihe eläda i mina siga olin adiviiš i nägin kaiken.

October 31, 2017 in 14:23 Нина Шибанова

  • changed the text of the translation
    Жили когда-то старик и старуха. У старика и старухи были сын и дочь. Мать заболела. Мать зовет к себе дочь и сына и велит: – Один зови сестру сестрицей, а другой - братцем. Живут сестрица и братец. Братец говорит: – Сестрица, надо бы жениться. – Женись, женись, братец, но не бери, братец, в жены дочь бабы-яги. Пошел братец жениться. Куда бы ни пришел, везде только дочери бабы-яги. Пришел братец и говорит сестрице: – Везде дочери бабы-яги. – Ну так, – говорит, – бери, братец, бери. Братец и взял в жены дочь бабы-яги. Братец ходит на работу в царский дворец. Пойдет утром на работу и говорит: – Сестрица, я пошел. И вечером приходит, так говорит: – Сестрица, я пришел. А у жены ничего не спрашивает. Жене не нравится. Утром пошел мужик на работу, а жена идет в хлев и отрубает голову у молодой коровы. Приходит мужик вечером с работы, жена и говорит: – Хороша твоя сестра, у лучшей коровы голову отрубила. Братец говорит: – Эта вина прощена. На следующий день пошел он на работу. Говорит сестрице: – Я опять пошел на работу. Жена пошла опять, отрубила голову у жеребца. Вечером приходит мужик домой, жена жалуется: – Хороша твоя сестра, а у лучшего жеребца голову отрубила. Братец отвечает жене: – Эта вина опять прощена. Пошел мужик в третий день на работу. И опять говорит сестрице, что пошел. На третий день жена отрубила голову своему мальчику. Приходит вечером мужик и опять говорит: – Я пришел, сестрица. Жена говорит: – Сестрица да сестрица! Какой был единственный мальчик, да эта сестрица голову ему отрубила. Братец говорит сестрице: – Я больше этой вины не прощу. Запряг братец лошадь и усадил сестрицу в сани. Ну, уехали они далеко. Видят пень, около этого пня он и остановил лошадь. – Клади, сестрица, голову на пень. – Братец, не отрубай голову, а отруби лучше у меня руки. Братец и отрубил у нее руки по локоть. Опять усадил сестрицу в сани и едут дальше. Опять видят пень. – Сестрица, клади тут голову. – Ой, братец, не отрубай у меня голову, а отруби ноги. Братец отрубил ноги до колен, завязал на глаза сестрице платок и оставил ее тут. Эта сестрица «пошла» – катится по лесу. Катилась, катилась, докатилась до царского сада. В царском саду поела яблок. Утром встает царь и видит – яблоки съедены. На следующую ночь поставил караулить старшего сына. Сын не смог караулить: уснул. Опять пришла [сестрица], съела яблоки и «ушла». Утром приходит отец и спрашивает: – Как караулил? – Не смог караулить: уснул. Опять яблоки съедены. Послал царь среднего сына караулить. Средний сын не смог караулить: уснул. Опять яблоки съели. Пришел к отцу и говорит: – Не смог караулить: уснул. Опять яблоки съедены. Царь говорит третьему, Ванюшке: – Иди ты караулить, а если подкараулишь, то все царство тебе. Ваня караулил, караулил и подкараулил эту девицу. Девица пришла яблок поесть. Ванюша и спрашивает: – Кто ты, молодая или старая? Если ты мужчина, то возьму в братья, а если женщина, то возьму в сестры, а если девушка, то возьму в жены. Она и подала голос: – Куда ты возьмешь меня в жены, безрукую и безногую! Ваня снял платок с ее глаз и взял в жены. Поднял на плечи и принес домой. Его отец и отдал ему все царство. Ванюша пошел по царским дворцам – на долго ли, на коротко ли. Эта безрукая и безногая жена родила сына: волосок золотой, другой – серебряный. Послали Ванюше письмо. Его пошел относить слуга. Слуга шел-шел и пришел в дом бабы-яги. – Далеко ли идешь? – Иду, – говорит, – относить Ванюше письмо. Жена его сына родила, волосок золотой, другой – серебряный. Несу Ванюше письмо. Баба-яга говорит: – Иди в баню. Устал ты, так иди попарься. Слуга пошел в баню и оставил письмо на окне. Баба-яга берет письмо и рвет его. Вместо него написала другое письмо Ванюше, что жена родила щенка. Отнес слуга письмо Ванюше. Ванюша вскрыл письмо, прочел, что жена родила щенка. Ванюша порвал письмо и отвечает: \"Закуйте бочку железными обручами, кладите ее в бочку и бросьте в море\". Заковали бочку, ну и жену с ребенком посадили в бочку и бросили в море. Бочка качалась по морю, долго ли, коротко ли, и к берегу прибилась, зашуршала по песку. Мальчик говорит матери: – Мама, я выпрямлю ножки. – Не выпрямляй, еще глубоко. Еще покачалась бочка, подплыла к берегу, больше никуда не идет. Сын говорит: – Мама, я выпрямлю ножки. Мальчик выпрямил ножки, бочка и раскололась. Вышли они из бочки. – Куда, – говорит мать, – мы пойдем? Мальчик говорит: – Пойдем, мама, просить милостыню. Мать говорит: – Куда мы пойдем, мы красивые, не дают милостыню красивым. Мальчик говорит: – Давай измажемся сажей. Измазались сажей и пошли. Пошли они в царский дворец, где угощались все цари. Уселись в уголке. Цари спрашивают: – Кто умеет сказки рассказывать? Безрукая и безногая женщина и говорит: – Я знаю одну. – Знаешь – так рассказывай. – Кто будет перебивать, тому дам оплеуху, почему перебивает. Она начала рассказывать о прежней жизни: – Дочь бабы-яги убила своего ребенка, а обвинила меня. А брат отвез меня в лес и отрубил руки и ноги... Дочь бабы-яги перебивает: – Не так. – Рассказывай дальше. – В бочку посадили, по морю пустили. Бочка качалась, к берегу прибилась. Мальчик расправил ноги, и бочка раскололась, ну и вышли мы оттуда и измазались сажей. Сидит мальчик, один волосок золотой, другой – серебряный, сидит она, брат, который отрубил руки и ноги, и жених Ваня. Ваня и брат умыли мальчика и женщину, и изба красиво засветилась. Брат запряг жеребца, взял свою жену, которая зарубила корову, лошадь и своего ребенка, и привязал к хвосту жеребца. Кнутом ударил жеребца. Куда упала нога – там кочерга, куда упала рука – там грабли, куда глаз – там родник, куда зад – там болото. А те стали жить-поживать, и я там была в гостях и видела все.

October 18, 2016 in 19:24 Nataly Krizhanovsky

  • changed the text
    Ende eli uk i ak. Ukol da akal oli poig da tütär. Mam tegihe bol\'nįbol'nį. Mam kucub ičezennu tütren i poigan i käskob: - Üks’ kucuškaha čikuškoks, a toine – viikuškoks. Čikuško da viikuško eletihe. Viikuško sanub: - Čikuško, oliž naida. - Nei, nei, viikuško, ala ota vaise d\'agid'agi-baban tütärt mehele. Nece läks’ viikuško naimha. Mäb hot’ kuna, ka kaiktä oma d\'agid'agi-baban tütred. Tuli viikuško i sanub čikuškole: - Käiktä oma d\'agid'agi-baban tütred. - Nu, ka, sanub, – ota, viikuško, ota. Viikuško i ot’ d\'agid'agi-baban tütren. Viikuško käub carin dvorcha radole. Lähtob homesel radole ka küzub: - Čikuško, mina läksin. I ehtkoižel tulob ka sanub: - Mina tulin, čikuško. A akal ii küzu nimida. Akale om paha. Homesel mužik läks’ radole, a ak mänob i tanhal norembal lehmal pän čapab. Tulob mužik ehtkoižel radolpei, nece ak i sanub: - Znai čikuško hivä: parahimal lehmal pän čapįi. Viikuško sanub: - Nece viga prosttud. Most toštpeal läks’ radole. Se küzub čikuškol: - Mina möst läksin radole. Nece ak mäni, möst čapįi pän ubehel. Tulob mužik ehtkoižel kodihe, ak žaloboičese: - Znai silei čikuško, a parahimal ubehel pän čapii. Viikuško otvetoičeb akale: - Nece viga möst prosttud. Läks’ mužik radole koumandel päival. I möst küzub čikuškol, mise «mina läksin». Koumandel päival ak čapab pän ičeze priheižel. Tulob ehtkoižel mužik i möst sanub: - Mina tulin, čikuško. Ak sanub: - Znai silei čikuško da čikuško! Mitte oli üks’ priheine da nece čikuško pän čapįi. Viikuško sanub čikuškole mise: - Mina enambad necida vigad en prosti. Val\'l\'ast\Val'l'ast' viikuško hebon i ištut’ čikuškon regehe. Nu, ajetihe edahaks. Tuli kand, kandonnu necen hebon i azot’, - Paa (pane), čikuško, pä kandole. - Viikuško, ala čара päd, a čapa lučše milei käded. Hänel viikuško i čapįi käded künambrusihesei. Ištut’ möst čikuškon regehe i ajetaze edeleze. Möst tuli kand. - Čikuško, paa nakhu pä. - Oi, viikuško, ala milei čapa päd, a čapa d\'ougadd'ougad. Viikuško čapįi d\'ougad pol\'vhesseid'ougad pol'vhessei, sidei čikuškole paikan sil\'milesil'mile, händast sihe dät’. Nece čikuško läks’, mecad möto katiše. Katihe, katihe i carin sadhusei katihe. Carin sadus sei d\'abloksideiidd'abloksideiid. Homesel libub car’, ka nägob: d\'ablokadd'ablokad oma södud. Toižel öl car’ pani karaul’maha vanhamban poigan. Poig ii vįinu karaulda: uinon’. D\'ablokadD'ablokad möst tuli [čikuška] i sei i läks’. Homesel bat\'azebat'aze tulob i küzub: - Kut vardičid? - Embįinu vardita: uinzin. D\'ablokadD'ablokad möst södud. Selgit’ car’ keskmeižen poigan vardiihe. Keskmeine poig ii vįinu vardita: möst uinoz\'. D\'ablokadD'ablokad möst södhe. Tuli bat\'annubat'annu ka sanub: - Embiinu vardita: uinzin. Möst däblokad södud. Car’ sanub koumandele, Van\'uškaleVan'uškale: - Mää (mäne) sina vardiihe i jesli vardičed, ka kaik carstvo sili. Van\'aVan'a vardič, vardič i vardič necen adivon. Adiv i tuli d\'ablokįdd'ablokįd sömha. Van\'ušaVan'uša i küzub: - Ken sina oled, nor’ vei ravaz liined? Mužikpol’, ka otan velleks, a akpol’, ka otan sizareks, a niižne liined, ka otan akaks. Hän änen i andįi: - Kuna mindei otad käzitoman i d\'ougatomand'ougatoman akaks. [Van\'aVan'a] sil\'mišsil'miš paikan riiči i ot’ akaks. Ot’ sel\'ghasel'gha i kodihe händast kandįi. Bat\'azeBat'aze hänele necen carstvon kaiken i andįi. Van\'ušaVan'uša läks’ carin dvorcid möto hätkeks ili vähaks. Nece ak käzitįi i d\'ougatįid'ougatįi rodi poigan: tukeižen kuudeižen, toižen hobedeižen. Ougotihe kirdeižen Van\'ušaleVan'ušale. Läks’ vömha kazak. Kazak mäni, mäni i mäni d\'agid'agi-baban pert\'hepert'he. «Edahaksįd mäned?» «Mänen, sanub, – Van\'ušaleVan'ušale kirdeižen vömha. Ak poigan rodi, tukeižen kuudeižen, toižen hobedeižen. Vön Vanüšale kirdeižen. D\'agiD'agi-baba sanub: - Mäne kil\'betihekil'betihe. Väznu oled ka mäne houdmahaze. Kazak läks’ kil\'betihekil'betihe i kirdeižen dät’ iknale. D\'agibabD'agibab otab kirdeižen i ratkeidab. I kirdit’ namesto kirdeižen Van\'ušaleVan'ušale, mise ak rodi koirkužun. Vei kazak kirdeižen Van\'ušaleVan'ušale. Van\'ušaVan'uša aveiž kirdeižen, lugi, ka ak koirkužun rodnu. Van\'ušaVan'uša ratkeiž kirdeižen i vastha kirditab: \"Tagogat buč roudeižil vandhil i pangat händast bučhu i pästkat merhe\". Tagotihe bučun, nu i necen akan lapsudenke pandhe bučhu i pästtihe merhe. Buč kacaihe mert möto hätken vei vähän i tuli d\'od'o randha, korskaškanz\' peskale. Priheine sanub mamale: - Mama, oigendan d\'ougeižedd'ougeižed. – Ala oigenda, völ süväl olem. Pord kačaihe, ka buč tuli randha, enambad ii mäne nikuna. Poig sanub: - Mama, oigendan d\'ougeižedd'ougeižed. Priheine d\'ougeižedd'ougeižed oigenz\', buč i muren’. Lähttihe bučuspei. -Kuna, sanub mam, – mänem mö? Priheine sanub: - Lähkam, mama, pakimaha. Mama sanub: - Kuna mö lähtem, čomad olem, ii ankoi miile milostinad čomile. Priheine sanub: - Voikamįi nogel. Voidihe nogel i lähttihe. Mänd\'heMänd'he carin dvorcha, kus ugoščaiže kaik carid. Ištįiheze čugeižehe. Carid küzutaze: - Ken mahtab starinįižid sanuda? Käzitįi i d\'ougatįid'ougatįi ak-se i sanub: - Mina ühten se mahtan. - Mahtad ka sanu. – Ken vastustab ka koume päpolišt antta, mikš perebivaib. Nece i zavodi sanuda ičeze elon proidindan: - D\'agibabanD'agibaban tütär rikįi ičeze lapsen, a väriti mindei. A vel\'l\vel'l' vei mindei mecha i čapįi käded i d\'ougadd'ougad. D\'agiD'agi-baban tütär i perebivaib: - Iilä muga. - Sanu edeleze. – Bučhu old\'heold'he pandud, merhe old\'heold'he pästtud. Buč kačaihe, tuli randha. Priheine d\'ougadd'ougad oigenz\', i buč muren’, nu i sigapei läksim i voidimei nogel.» Priheine, tukeine kuudeine, a toine hobedeine išttaze, hän, vel\'l\vel'l', kudamb čapįi käded i d\'ougabd'ougab i ženih Van\'aVan'a. Van\'aVan'a i vel\'l\vel'l' pezetet\'hepezetet'he prihäšt’ i akad, i pertiš lujas hivä päiv paštaškanz. Vel\'l\Vel'l' val\'l\'astval'l'ast’ ubehen tanhalpei i ičeze akan, kudamb čapli lehmad, hebod i ičeze lapsed, ot’, sidįi ubehele händha. Painįi ubehed kunutal. Necil akal kuna döug däi sihe kouk, kuna käzi – sihe harav, kuna silm – sihe lähte, kuna perze – sihe so. Nene zavottihe eläda i mina siga olin adiviiš i nägin kaiken.